Бука - Туутикки Толонен

Правду сказать, этого не знала и сама Майкки. Все произошло внезапно и очень быстро. Кое-кто мог бы сказать «необдуманно». Но кто-то другой мог бы поправить – «так, как и было предначертано». Как ни крути, искать виноватых было поздно.

…Майкки смотрела на пыльную, пахнущую погребом череду бук, которые с топотом устремлялись к своему дому. Одна за другой они исчезали в скале, и голоса их становились все тише. Лес будто опустел.

И вдруг Майкки показалось, что халат что-то ей шепчет. Никогда раньше халат не разговаривал, когда был надет, – что с ним вдруг случилось? Собственно, Майкки даже не слышала его как обычно, ушами – она скорее почувствовала (и очень явственно), что халат говорит: «Идем».

– А что, можно? – не поверила Майкки. Но радостное волнение уже захлестнуло ее, захватило, и путей к отступлению не было.

– Идем, – повторил халат.

И они пошли. Никем не замеченные, они скользнули за корни поваленного дерева и увидели (по крайней мере, Майкки увидела), как большой камень сдвигается и вот-вот закроет вход. Майкки подлетела к двери и прыгнула внутрь буквально в последний миг. Камни со скрипом и скрежетом сомкнулись за ее спиной.

Майкки поморгала. Когда глаза привыкли к полумраку, она обнаружила, что стоит в длинном коридоре с замшелыми стенами. Коридор уходил вдаль, насколько хватало глаз. Пахло прелой листвой. Было прохладно. Майкки слышала тяжелую бучью поступь где-то вдалеке, с каждым шагом все дальше и тише.

Майкки сунула руки в карманы халата. Ничего. Скоро Уруру заметит, что Майкки здесь. У нее ведь очень хороший нюх, а Майкки наверняка чем-то пахнет. Может, пеной для ванны или бутербродами.

– И что теперь делать? – спросила она у халата. Халат молчал.

Придется подождать Уруру, решила Майкки. А пока можно немного осмотреться.

Неясное свечение, наполнявшее коридор, исходило от стен. Во мху поблескивали огни, похожие на фонарики рождественской гирлянды. Они загорались и гасли, загорались и гасли, будто в такт дыханию. Майкки шагнула к стене, чтобы получше разглядеть, запнулась о торчащий из земли корень и чуть не упала. Рука коснулась чего-то мягкого и холодного, оно взвизгнуло и ускользнуло. Майкки тоже взвизгнула тихонько. Кто это был? Какая-то ящерица? Ладно, почему бы ящерицам не жить под землей? Ящерицы не опасные.

Фонарики будто перебегали по стенам. Вот это да! Значит, они живые?

Коридор вдруг залило теплым оранжевым светом. Впереди открылась дверь, в комнате за ней горел камин. В проеме показалось невысокое зеленоватое существо. Оно куталось в длинные волосы, как в плащ, и от этого походило на куколку бабочки в коконе. Глаза у существа были темные и маленькие, но поблескивали приветливо.

– Вот оно как, – прошелестело существо, – то-то я и слышу. Человеческая девочка оттуда, сверху. Пришла следом за буками?

Майкки кивнула и сунула руки поглубже в карманы.

Существо открыло дверь пошире и подвинулось, освобождая проход.

– Тебе надо бы поскорее уйти отсюда, человеческая девочка, поскорее. Как бы кто не услышал да не унюхал.

Майкки не шелохнулась.

– Не бойся, человеческая девочка. Я расскажу, все расскажу, только сначала закроем дверь.

Майкки неуверенно подошла поближе и заглянула за дверь. Там оказалась уютная пещерка: каменные стены и утоптанная до каменной же твердости земля. Ни мха, ни фонариков тут не было. Пол укрывали искусно сплетенные из тонких корешков коврики. В сложенном из камней камине потрескивал огонь. Каминная труба уходила вверх, в земляную крышу.

Существо плотно закрыло дверь и задернуло перед ней занавеску.

– Садись, детка, садись. Напою тебя отваром из корешков, а после поговорим.

Существо, пошатываясь, побрело в уголок, где стояла посуда. Волосы колыхались в такт шагам.

– Ты кто? – спросила Майкки.

По зеленоватому лицу разбежались морщинки – существо заулыбалось:

– Привратница я, только и всего. Приглядываю, кто приходит, кто уходит. – Существо вздохнуло. – Нынче редко стали ходить. То ли дело раньше. Садись, человеческая девочка, садись.