Полночь над Санктафраксом - Крис Риддел

Друзья проходили мимо мелкорозничных торговцев; магазины, лавки, переносные раскладные столики… Продавцы, съехавшиеся со всех концов Края, пытаясь привлечь внимание покупателей, кричали о том, что такого прекрасного товара по таким ценам они больше нигде не найдут. Одна торговка, которая устроилась на платформе прямо у них над головами, одинокая троллиха с белой кокардой, пришпиленной на высокую, украшенную перьями шляпу, продавала блестящие драгоценности.

— Гляди! — воскликнул Каулквейп. — Они живые!

Прутик пригляделся. Парнишка оказался прав. Все ожерелья, браслеты и броши блестели не из-за драгоценных камней, а благодаря живым светлячкам, которые были в них закреплены тоненькими проволочками, опутывавшими их горящие брюшки.

Шпулер кивком указал на их с Прутиком тела, слабо светящиеся в тени платформы.

— Лучше отсюда убраться, пока она не решила и нас двоих использовать!

Они пошли дальше: мимо подвешенных клеток, набитых птицами, корзин с рептилиями и насекомыми, мимо умирающих деревьев, из которых вынули сердцевину, с решётками в зияющих дуплах, ставших клетками для древесных медведей и белошеих волков; мимо рядов спящих лесных летучих мышей, лапы которых были привязаны к ветвям кожаными шнурками.

Некоторое время спустя Прутик остановился у лотка с едой, где продавец, подобно несчастному гоблину, которого они видели раньше, торговал сосисками из тильдера и отбивными из лесной свиньи, шипевших и поджаривавшихся в подвесной печи. Прутик купил три отбивные и три ломтя древесного хлеба, раздал их друзьям, и они ели на ходу, продолжая свои поиски.

— Что-нибудь, чтобы утолить жажду?

Прутик задержался. Каулквейп и Шпулер остановились рядом с ним. К ним обращалась гэбтроллиха. Она была сутулой, с бородавчатой кожей, круглые зелёные глазные яблоки качались у неё на концах длинных стебельков, и она смачивала, облизывала и чистила их своим длинным языком. Бр-р-р! Она отвела глаза от своего дымящегося горшочка и стала пялиться на них.

— У меня лучшие чаи из трав на всём Рынке Рабов, — сказала она им, и глаза закачались на гибких стебельках. — Ты, — начала она, фокусируя взгляд на Каулквейпе, — тебе я бы порекомендовала выпить отвара из волосатой полевой горчицы и лесного яблока. Он укрепляет робкие сердца. И это отличное средство от головокружения. — Она улыбнулась Шпулеру, и её язык с шумом облизал глазные яблоки, глядящие на него. — Для тебя подойдёт лесной комфрей, я полагаю. Это хорошее средство для поднятия настроения. — Она снова улыбнулась и облизала глаза. — А ты как раз выглядишь так, будто тебя надо подбодрить.

Потом повернулась к Прутику. Её лицо передёрнулось от удивления, и глаза на стебельках запрыгали туда-сюда.

— Что? — спросил Прутик несколько ошеломленно. — Ты знаешь, что мне стоит выпить?

— Отлично знаю, — тихо сказала она. Её зрачки уставились прямо в глаза Прутика. — Траву щетинник.

— Щетинник, — повторил Прутик. Он повернулся к остальным и рассмеялся. — Вкусно звучит, ничего не скажешь.

Гэбтроллиха отдёрнула глаза.

— Имя у неё совершенно обычное, это правда, — объяснила она, — однако щетинник — это одна из самых редких трав в Дремучих Лесах. — Она понизила голос до приглушённого шёпота. — Эта трава растёт в пурпурных наростах, среди черепов и костей, у корней плотоядного дуба-кровососа. Собирать её — настоящий кошмар, — добавила она, и её глаза снова пристально уставились в лицо Прутика. — Я уверена, ты можешь себе это представить.

Прутик кивнул. Он на себе испытал, что такое этот чудовищный дуб. Гэбтроллиха, по-видимому, почувствовала это.

— Ты искатель, исследователь, — продолжала гэбтроллиха на одном дыхании. — Её гибкие брови нахмурились, она концентрировалась. — Ищешь других…

— Возможно, — заметил Прутик.

— … и ещё кое-кого, хотя не осознаёшь, что ищешь, — сказала она и улыбнулась. — А щетинник поможет тебе.

— Правда? — спросил Прутик. Гэбтроллиха кивнула. Она положила ложку измельчённой в порошок пурпурной травы в деревянную кружку, плеснула из чайника горячей воды и помешала всё это деревянной ложкой.

— Вот, — сказала она, — держи. Не жди эффекта сразу же, но со временем напиток поможет тебе найти того, кого ты ищешь. — Она помолчала, а потом добавила: — Самого себя.

— Найти самого себя, — разочарованно протянул Прутик. — Но я-то не потерялся.

Гэбтроллиха, которая занималась напитками для Каулквейпа и Шпулера, даже не взглянув на него, мягко спросила:

— Ты уверен? Разве ты не потерял нечто? Прутик оцепенел. Это странное существо было, конечно, право. Нечто он действительно потерял. Память о том времени, что он провёл на борту «Танцующего-на-Краю» в сердце атмосферного вихря. Её-то он и потерял. Что же произошло там с ним?

Прутик поднёс кружку ко рту и залпом выпил сладкий ароматный чай. Остальные сделали то же самое, и, заплатив за напитки, они снова отправились бродить по трёхмерному лабиринту, подвешенному между деревьев.

— Ну и как твоё робкое сердце, Каулквейп? — со смехом спросил Прутик, когда они спустя какое-то время проходили по подвесным мосткам.

Каулквейп улыбнулся:

— Хочешь — верь, хочешь — нет, Прутик, но, признаться, чай действительно помог. — Он остановился, взялся за натянутую по бокам мостков верёвку и взглянул вниз. — Я уже не так боюсь высоты, как раньше.

Прутик кивнул. Гэбтролли были хорошо известны как знатоки кореньев и трав.

— А ты, Шпулер? — спросил Прутик у древесного эльфа, который шёл впереди них.

— Превосходно себя чувствую, капитан, — послышался радостный ответ.

Каулквейп на ходу повернулся к Прутику и спросил:

— А ты, капитан? Помог ли тебе чай из щетинника найти самого себя?

Прутик покачал головой.

— Нет ещё, Каулквейп, — ответил он. — Нет ещё…

Воздух стал ещё более удушающим, а шум усилился. Вой. Плач. Разговоры и пронзительные крики. Удары бича и звон цепей. Стоны безнадёжности, доносившиеся из группы вэй-фов, рэйфов и троллей поменьше, привязанных к специальным кольцам. Восторженный рёв победителей. Рыдания и крики побеждённых. И надо всей этой ужасной какофонией царили стаи хриплоголосых птиц, не умеющих летать, — шрайков, хозяев Рынка Рабов.

Они были самых разнообразных видов и размеров, от огромных начальниц патрулей до сухоньких, костлявых доносчиц и сплетниц, вечно сующих нос куда можно и куда нельзя. Все они являлись особями женского пола. Самцов шрайков, которых было не много, самих держали в загонах и обращались с ними как с рабами.

Расцветка перьев у шрайков тоже была разномастной: большинство охранниц были рыжевато-коричневыми; раздатчицы ярлыков — голубовато-серыми с металлическим отливом. Но были ещё и другие. Пёстрые, полосатые, пегие и пятнистые. Некоторые были ореховыми, другие серыми, как железное дерево, третьи белыми, как снег. А у некоторых вообще было оперение ярких цветов.