Разрисованная мама - Жаклин Уилсон

Я до смерти боялась, что Мэриголд снова ринется в Брайтон. Но, казалось, она смирилась и уже не думала об этом. Ее мучила головная боль, а вдоволь наплакавшись, она почувствовала себя еще хуже и вернулась в постель. Сказать по правде, я не знала, что делать. Играть у себя в комнате мне не хотелось — сейчас, без Стар, комната казалась пустой и холодной. И я вдруг почувствовала, что и у меня внутри воцарилась такая же пустота, словно душа внезапно покинула меня вместе со всем остальным, что было внутри, и осталась только пустая, жухлая оболочка. Я бесцельно слонялась по гостиной, ощущая в себе эту мертвящую пустоту до тех пор, пока мне не стало казаться, что я становлюсь легкой и невесомой, точно воздушный шарик. Я даже испугалась, что взлечу под потолок и так и останусь там навсегда. Почему-то мне вдруг вспомнился покойный мистер Роулинг — я представила, как он мягко шлепает прямо у меня над головой, теряя куски гниющей плоти, и внутри у меня все похолодело. Задрав голову кверху, я принялась разглядывать унылый потолок. Нетрудно было вообразить себе, как он бродит там, мягко переваливаясь, словно огромный медведь гризли. Меня внезапно обуял такой леденящий ужас, что я стремглав кинулась будить Мэриголд, хотя сильно подозревала, что она разозлится.

Так оно и вышло. Поначалу Мэриголд словно взбесилась. Почему-то ей взбрело в голову, что я действовала у нее за спиной вместе со Стар и с самого начала знала, что та заранее решила встать чуть свет и удрать пораньше, пока все в доме спят. От несправедливости и обиды я расплакалась. Мэриголд вслед за мной тоже ударилась в слезы, мы обнялись и долго рыдали друг у друга на плече. От нее сильно несло перегаром, но мне уже было все равно.

— Дол, девочка моя, — повторяла она, баюкая меня, и голос у нее снова стал ласковым. — Прости, что я была так ужасно жестока к тебе, дорогая. Я исправлюсь, честное слово, исправлюсь, обещаю. Мы с тобой чудесно проведем выходные, только ты и я. А потом Стар вернется домой, и нас опять будет трое — три веселые девчонки, как прежде. А сейчас мы просто обе скучаем по ней. В этом-то все дело, верно?

Я заревела еще сильнее. Я боялась даже подумать о том, что сделает Мэриголд, когда узнает, что Стар уехала навсегда. И что тогда будет со мной. Пустота внутри меня стала еще ощутимей, чем прежде. Теперь мне уже стало казаться, что я вот-вот взлечу под облака и навеки затеряюсь в таком же пустом небе. Я теснее прижалась к Мэриголд, пробормотав что-то о том, какая у меня внутри пустота. А она почему-то решила, что я просто проголодалась.

— Я тоже голодная. Просто умираю от голода, ей-богу. Давай сделаем так: вначале сходим куда-нибудь пообедаем, а потом устроим грандиозный поход за покупками! Накупим всякой всячины. Надо будет отыскать что-нибудь вкусненькое для Стар на завтра к чаю. И купим еще пива — а вдруг Микки тоже приедет с ней? Устроим классную вечеринку, повеселимся как следует…

Мэриголд вновь понесло. Она с головой погрузилась в свои мечты, и остановить ее не было никакой возможности. Она решила повести меня в «Макдоналдс», и отговорить ее было невозможно — с таким же успехом я могла надеяться сдвинуть с места тяжеленный шкаф.

— Не глупи, Дол, ты ведь просто обожаешь «Макдоналдс», — твердила она.

…К моему облегчению, там не оказалось ни Марка, ни его дружков. Зал был битком набит только детьми и родителями.

Мэриголд едва притронулась к еде, хотя и повторяла всю дорогу, что голодна как волк. А мне она чего только ни накупила — даже выбрала два крем-брюле, в точности как Стар. От этого мне стало еще хуже. Я отчаянно скучала по Стар.

Неужто она и в самом деле решилась уйти? Уйти и никогда не возвращаться? Но как же она могла бросить Мэриголд? Бросить меня?

Крем-брюле неожиданно рванулось наружу из желудка, и я едва успела добежать до туалета. Пустота внутри меня стала еще больше.

Потом Мэриголд, как и обещала, устроила грандиозный поход за покупками. Пользовалась она той самой кредитной карточкой, при одном только взгляде на которую меня каждый раз кидало в дрожь. Мы купили поесть, мы купили выпить — куда больше, на мой взгляд, чем следовало бы, — и еще мы накупили кучу новой одежды: черные джинсы и черную атласную блузку с длинными рукавами для Мэриголд и синие джинсы и такие же джинсовые рубашки Стар и мне. И еще новые ночные рубашки, черную кружевную — для Мэриголд и белые полотняные, отделанные кружевными оборками, — для меня и Стар. Мэриголд даже купила несколько банок с синей и белой краской — освежить нашу спальню, как она сказала. Я пыталась ее отговорить, да куда там!

К тому времени, как мы добрались до дома, Мэриголд буквально с ног валилась от усталости. Сообщив мне об этом, она налила себе выпить. Потом еще. И тут зазвонил телефон. Это была Стар. Мне удалось переброситься с ней всего лишь несколькими словами, потому что Мэриголд тут же выхватила у меня трубку. Она так старалась ничем не выдать себя, что разговаривала каким-то приторно-сладким тоном. А на виске у нее от напряжения даже вздулись вены.