Разрисованная мама - Жаклин Уилсон

Потом я как безумная принялась крушить все вокруг. Возможно, я тоже съехала с катушек — в точности как Мэриголд. Что ж, выходит, мы с Мэриголд загремим в сумасшедший дом, а Стар со своим папашей будут наслаждаться жизнью.

Утром я так и не смогла добудиться Мэриголд. Каким-то образом она все-таки ухитрилась доползти до кровати, однако валявшаяся рядом бутылка водки была пуста. Мэриголд тяжело дышала, глаза ее были полуоткрыты. Я встряхнула ее сильнее. Она невнятно пробормотала что-то, но я не разобрала ни слова.

Я кружила по квартире, собираясь в школу. Сломанный телефон так и валялся на полу. Я опасливо обошла его стороной, словно он мог наброситься на меня и укусить. На столе лежали забытые с вечера бутерброды. Правда, за ночь они зачерствели, но я прихватила несколько штук и бесшумно выбралась на лестницу. Спускалась я на цыпочках, но миссис Лафт, выскочив откуда-то, словно чертик из коробочки, преградила мне дорогу.

— Что это за шум стоял у вас всю ночь! Безобразие! Крики, вопли, сущий бедлам, а не квартира! Нет, я добьюсь, чтобы вас вышвырнули отсюда, вот увидишь — так и будет. Где твоя сестра?

— Это не ваше дело! — бросила я и выбежала из дома.

Странно было идти знакомой дорогой одной, без Стар. Словно отсутствовала какая-то часть меня самой. Когда я завернула за угол, то чуть не уткнулась носом в спину Ронни Черли. От испуга и неожиданности я вросла в землю. К счастью, на этот раз он шел с матерью, а не с дружками. Все, на что он осмелился, это показать мне язык, и то когда она отвернулась в сторону. И тут же покраснел. Ну еще бы — мистер Крутой Парень, а в школу плетется, держась за маменькину юбку!

Я тоже показала ему язык, прибавила шагу и обогнала его, во все горло распевая «Маменькин сынок».

Конечно, он мне это припомнит, но дело того стоило.

Мамаша Ронни Черли была ему под стать — мрачная тетка со злобным выражением лица и в жутких штанах — со штрипками.

До сих пор я как-то особо не обращала внимания на мам моих одноклассников. Даже на мать Таши. Тем более что Мэриголд была намного моложе их всех, а уж по части красоты ей и в подметки никто не годился. Впрочем, Оливер думал точно так же, как и я.

Он был уже на школьном дворе, стоял у забора на своем обычном месте.

— Привет, Долфин! — завопил он, размахивая руками как сумасшедший. Я вздохнула — Оливер был настолько близорук, что ему и в голову не приходило, что кто-то может видеть дальше собственного носа.

— Привет, — буркнула я в ответ, взобравшись на забор и спрыгнув по другую его сторону вместо того, чтобы, как все нормальные люди, войти через калитку. До нее, по моему мнению, было слишком далеко. Мне не повезло — я зацепилась за гвоздь краем своей ведьмовской юбки, и мне стоило немалого труда отцепить ее. При этом я заметила, как крохотные лягушата, черные коты и летучие мыши выбрались на свободу и брызнули в разные стороны.

Стайка летучих мышей, трепеща крылышками, закружилась вокруг моей головы, так что я почти ничего не видела вокруг.

— Долфин, что с тобой? Ты не поранилась? — всполошился Оливер.

— Со мной все в порядке. Это из-за мамы… — Из глаз у меня потоком хлынули слезы.

— Ох! Долфин, не надо! — засуетился Оливер. — Только не плачь, прошу тебя!

Он неловко обнял меня за шею. По другую сторону забора послышался пронзительный крик.

— Нет, вы только поглядите на Совенка с Дельфинихой! Да они лижутся! Вот это номер!

— Быстро! Давай вокруг школы, там спрячемся за туалет, — скомандовал Оливер.

Между девчоночьим и мальчишеским туалетами была небольшая щель. Оливер протиснулся в нее и втащил меня за собой. Я прижалась к стене, не в силах пошевелиться. Щеки мои были мокры от слез.

— У тебя нет носового платка? — озабоченно спросил Оливер.

— Нет, нету, — прошептала я, утирая глаза тыльной стороной ладони. И жалобно шмыгнула носом. — Перестань таращиться на меня, слышишь?

— Да не обращай внимания — я тоже порой могу пустить слезу. Вот и в этот уикенд тоже — за компанию с мамой, когда отец привез меня домой. Ревел за милую душу. Так что не стесняйся.

— Ну а у меня нет папы. У Стар есть. Теперь она удрала к нему и сказала что станет у него жить, а я расколотила мобильник, и теперь мы даже позвонить ей не сможем, а Мэриголд… Знаешь, она запила. Даже утром меня не разбудила, представляешь? Впрочем, откуда тебе знать, что это такое. Раньше всем этим занималась Стар, будила ее, отправляла в ванну и вообще ухаживала за ней, когда было совсем уж плохо. А я даже не знаю, что делать в таких случаях. Что вообще делать, раз Стар нет. Она ведь мне была вроде как вторая мама, понимаешь? И лучшей подругой тоже. А теперь она ушла, и у меня больше никого нет…

Я снова заревела.

—У тебя есть я, — объявил Оливер.

Мы услышали, как прозвенел звонок на урок.

— Пора идти… — вздохнула я. — Нельзя же прятаться тут до вечера.

— Послушай, Долфин, я серьезно. Хочешь, я стану твоим лучшим другом? Лично я — с удовольствием, — прошептал Оливер. Потом покрутил головой по сторонам и неловко поцеловал меня в щеку, не обращая внимания на то, какая она мокрая и скользкая.

После этого Оливер ужом выполз наружу. Мне понадобилось несколько минут, чтобы выбраться из щели вслед за ним. Но когда мне это удалось, Оливер все еще был весь пунцовый от смущения, у него даже очки запотели. Выглядел он самым что ни на есть дурацким образом, но я заставила себя улыбнуться ему. Правда, улыбка получилась кривая.

— О'кей, по рукам. Теперь мы с тобой лучшие друзья. Увидимся на большой перемене, в библиотеке, как обычно.

Весь день я только и делала, что считала до семи, загадывала желания, давала разные зароки и произносила магические заклятия. Домой я неслась вприпрыжку, не забывая при этом останавливаться у каждого фонарного столба и, взявшись за него рукой, семь раз подряд скороговоркой произносить «Стар», — так сильно мне хотелось, чтобы она ждала меня в нашей новой бело-голубой спальне!

Но никто меня не ждал. Мэриголд по-прежнему валялась в постели. Пролежала она, не вставая, до самого вечера, только изредка, шатаясь, как сомнамбула, ползла в туалет.

— Почему бы тебе не умыться, не почистить зубы? — предложила я.

— Почистить зубы? Умыться? — переспросила Мэриголд с таким непонимающим видом, будто я говорила на каком-то неизвестном языке. — А зачем?

— Ну… ты сразу почувствуешь себя лучше.

Но мои слова попросту не дошли до ее сознания, потому что вместо ответа она полезла в шкаф за новой бутылкой.

— Не пей. Лучше поешь, — остановила ее я. И налила нам обеим по чашке чая.

Мэриголд заявила, что не хочет чаю. Я попыталась подсунуть ей под голову подушку и заставить ее выпить хотя бы глоток, но половина чашки пролилась ей на грудь.