Тайна графа Эдельмута - Анжелина Мелкумова

Все было снова прекрасно: Бартоломеус был рядом, Фауль стал человеком, у них в руках были волшебные конфеты и тайна ее отца. Чего можно было еще желать? Разве только чтобы душа погибшего графа Шлавино, явившись на небо, была прощена. Раскаялась бы во всех своих злодеяниях и поселилась бы в тихом месте в раю — в маленьком домике среди цветущих яблонь.

Об этом Эвелина долго молилась, глядя в ночное небо. И представляя себе графа — то задумавшегося на скамеечке в райском саду, то собирающего мед из райских ульев. А вокруг непременно цветущие яблони — с белыми и розовыми цветками…

* * *

Его сиятельство граф Шлавино был бы очень удивлен, если б узнал, что кто-то молится о его счастливом пребывании на том свете. Даже, пожалуй, умилился бы и забыл на миг о мерзкой головной боли, терзавшей его с момента удара о жаровню.

Потирая распухший от ушиба лоб и страшно ругаясь, он продирался сквозь кустарник, то и дело останавливаясь и принюхиваясь. Иногда ему казалось, что чует, а иногда — нет. Иногда — что чует, а иногда…

— Черт, черт, черт! — шептал граф, озираясь одним глазом (второй полностью заплыл после удара). — Был такой явный — и исчез. Был — и…

Дело в том, что исчез запах рыжего кота — с длинной шерстью и белыми усами. Исчез внезапно: раз — и нету.

Сначала граф думал — ветер переменился. Но нет: плюнул на палец, поднял над головой… Ветер не менялся.

Это наводило на грустные мысли. Во-первых, о том, что кот Фауль — больше не кот, и вообще не Фауль. А во-вторых, о том, что перестав быть котом, противный мальчишка, конечно же, расскажет всем про «птицу в темнице».

— «Птица в темнице», — произнес граф вслух. — «Птица в темнице»!

И тоненько захихикал. Долго им придется искать эту «птицу в темнице». Ведь что это за птица, в песенке не говорилось, он хорошо помнил!

А для вящей надежности…

Лодка с графом заскользила по озеру, приближаясь к замку.

А для вящей надежности…

Пройдя через потайную дверку, граф направился прямо к лаборатории.

А для вящей надежности…

Спустившись в лабораторию, граф принялся двигать колбочки с гомункулюсами.

…он сейчас же, немедленно уничтожит гомункулюса графа Эдельмута. Потому что достаточно лишь разбить колбу…

Ха-ха!.. лишь треснуть ее о стену…

Хо-хо!.. и умрет гомункулюс, и сдохнет птица в темнице!

Тра-ля-ля… Где вот только эта колба?

Прум-пу-рум… Где эта чертова колба?

Там-тари-рарам…

Вот она.

Он схватил сосуд с сидящим в нем маленьким графом Эдельмутом. Размахнулся…

Однако по дороге задумался.

Одно движение… Стоило только трахнуть сосудом о стену — и сказке конец.

Но все дело в том, что граф с детства не любил, когда сказки кончаются. Наоборот, обожал длинные и страшные приключения.

Заглянув во все углы, под стол, в корзину и в жаровню, он прошептал:

— Так, так… значит, они забрали обоих котят… Так, так… Мари и Йоханнеса. Ага…

Да, граф любил страшные приключения. Поэтому, вместо того чтобы разбить склянку, бережно поставил ее обратно на полку. Присовокупил рядом колбочку с симпатичным кабанчиком (да, да, Вилли Швайн, ты тоже в этой компании).

Отступил, полюбовался.

Выглядело прямо таки жутко. Или будет выглядеть прямо таки жутко. В нужный момент и в нужном месте.

Нет, он не будет пока разбивать склянку. Честное слово. Бояться ведь нечего: «птицу в темнице» они никогда не найдут. Ибо не знают, что это за птица. Хи-хи!..

А приключение получится что надо. Страшное. И ужасное.