Избранница - Майте Карранса

Она решила подражать девушкам.

У Марины никогда не получались упражнения по релаксации, обычно они вызывали у нее смех, однако сейчас было не время думать об этом, и она начала думать о пляжах, глупостях, которые ей рассказывала преподавательница физкультуры. Марина долго мысленно представляла пейзажи, вызывающие сон, ей удалось сделать так, чтобы ее движения замедлились, а щеки побледнели.

Обе девушки казались довольными.

— Это уже лучше.

— Гораздо лучше.

Марина осторожно встала и с явным наслаждением согласно кивнула. Чем меньше она будет говорить, тем лучше.

— Ты больше не чувствуешь тревоги, правда?

— Нет, — соврала она.

— Тебя не волнует, ни кто ты, ни откуда ты?

Марине хотелось крикнуть, что это ее очень волнует, что она умирает от страха и желает уйти отсюда, вернуться к Цицерону и целовать его. Но она сдержалась. Движениями, достойными автомата, она пригладила свое платье.

— Ничуть, — сказала она, избегая опасности.

Обе девушки снова заговорщически переглянулись и затем изящно захлопали в ладоши.

— Идите все сюда!

— Новенькая проснулась.

— Можете принести подарки.

И девушки понемногу стали подходить.

Марина оказалась окруженной множеством спокойных и приятных красоток, которые щедро одаривали ее всякой всячиной, предлагая ей одежду, духи и туфли.

— С благополучным прибытием!

— Я очарована.

— Какая красивая!

Красавицы окружили Марину. Она прикинула, что этих девушек не менее полсотни, и вопреки всем различиям между ними было такое ощущение, что они составляют одну семью.

Девушки были юными, хорошенькими, но казались немного удивленными. Возможно, это объяснялось их остекленевшими взорами, заторможенными жестами и неторопливой речью.

— Ну и ну… Значит, ты не знаешь, куда попала…

Марина огляделась вокруг. Зал мраморной белизны был широким и просторным, его красиво отделанный потолок покоился на могучих дорических колоннах. То здесь, то там били фонтаны со свежей водой; пышные клумбы с белыми гардениями не позволяли определить, дворец ли это или парк. Однако стеклянные окна готических форм открывали небо в мутных тонах, что-то среднее между сумерками и рассветом.

Марина встала и неторопливо пошла по саду и, заметив небо, с удивлением обнаружила, что на нем не одна, а сотни лун.

Мутные луны освещали сад, как фонарики во время празднования дней рождения.

— Здесь всегда ночь? — спросила Марина.

— Похоже на то.

— Кажется, что так.

— Но каждая ночь отличается от предыдущей.

— Одни ночи холоднее, другие теплее.

— Иногда светит больше лун, иногда меньше.

— В иные ночи случается звездопад.

— В другие ночи падают кометы.

— Бывают ночи, когда видно северное сияние.

— Бывают ночи, когда сверкают молнии.

— Бывают ночи, когда бродят призраки.

Все девушки говорили благозвучными голосами, и было заметно, что они стараются угодить ей.

— Короче говоря, здесь все время царит ночь, — подвела итог Марина.

— Мы живем среди вечной ночи, — сказала веснушчатая девушка голосом поэтессы. — Мы живем среди ночи, когда светят тысячи лун, меняются созвездия, а сны становятся явью.

— Добро пожаловать в Царство тьмы, — произнесла другая девушка, широко улыбаясь.

Марина почувствовала, как у нее мурашки по коже бегают, но не подала вида.

— Здесь ты станешь счастливой, если знаешь, что означает это слово.

— А если не знаешь, то очень скоро узнаешь.

Стало быть, эти девушки не представляли опасности. Наоборот, они утешали ее, предлагали ей свое общество и дружбу. Однако ради всего этого, ради того, чтобы воспользоваться безмятежностью Царства тьмы, надо было отказаться от воспоминаний. Помнить — означало тосковать и страдать.

Ладно, Марина притворится одной из них и, соблюдая все предосторожности, постарается разузнать, как выбраться отсюда.

Если сюда можно войти, значит, отсюда можно и выйти. И она постарается не думать о том, что ее беспокоит. Марина поклялась не думать ни о Цицероне, ни о Луси, ни о миссис Хиггинс. Ни об Анхеле. Анхела? Анхела?

Но вскоре Марина поняла, что внешне она ничем не отличается от Анхелы. И Анхела откликается на ее зов и выводит из забытья.

— Спасибо, что вы приняли меня в свой круг. Здесь я буду очень счастлива, Я это чувствую.

«Молодец Анхела. Ее второе я знает, как надо себя вести».

Смеясь и шушукаясь, девушки раздели ее и опустили в ванну с горячей пузырящейся водой. Тысячи заботливых рук мыли ей голову, расчесывали волосы, умащивали тело цветочными ароматами, облачали ее в воздушную тунику, обували в серебряные сандалии. Затем Марина прошла к столу, заставленному яствами, и выбрала те, которые мать, понятное дело, ей запрещала, то есть самые жирные, с большим количеством калорий и незначительным количеством протеинов.

Марина ела неторопливо, без волнения, однако, не соблюдая манер, как и ее подружки, которые брали пирожные руками и с удовольствием слизывали с пальцев сливки. Все здесь ей казалось гораздо вкуснее.

Затем Марину пригласили выйти во двор.

— А теперь будем играть.

Наверно, благодаря приближению ночи любое предложение приобретало оттенок таинственности и исключительности.

Она представила огромные горные сани, лабиринты среди камышей, площадки для игры в баскетбол, однако действительность превзошла все ожидания. К ее удивлению, сад, это место, где мерцают огни и благоухают летние ароматы, был заставлен столами с огромными экранами. Девушки без спешки занимали заранее облюбованные места, брали в руки мыши, клавиатуру и звали ее принять участие в их ночных фантазиях.

Марина разинула рот:

— Что вы делаете?

— Играем. Будешь играть вместе с нами?

Марина лепетала, показывая на экраны:

— Но, но ведь это виртуальные игры.

— Но все же игры, — ответила какая-то девушка с обезоруживающей простотой.

— Все это подарил нам Повелитель тьмы.

— Можешь стать тем персонажем, каким желаешь, можешь отправиться туда, куда тебе вздумается.

Марина постепенно осваивалась с этим новым чудом, прогуливалась среди девушек, от удивления делая большие, как дыни, глаза и чувствуя, что ее влекут все игры.

— Хочешь проникнуть в темницы замка Гондор?