Макс - Джеймс Паттерсон

Корабль в сто раз лучше подводной лодки — я смотрю на пенистую дорожку, остающуюся у нас за кормой, и не перестаю радоваться, глубоко вдыхая свежий соленый воздух. Наш корабль — сорокачетырехфутовый и трехпалубный — самый большой исследовательский корабль станции, легко режет океанские воды.

— Мы сейчас устанавливаем радиационные детекторы, — говорит Бриджит. — Клык, хочешь посмотреть? Ужасно интересный процесс.

Я чуть не до крови закусила губы — только бы не разораться. Клык искоса на меня глянул и пошел за Бриджит спускаться в отсек с оборудованием.

Через полчаса берега уже почти совсем не видно, даже с нашим острым птичьим зрением. Моторы выключены, но здесь слишком глубоко, чтобы встать на якорь.

А мне совершенно невозможно удержаться и не взлететь в небо.

Разбегаюсь по палубе и, взмахнув крыльями, спрыгиваю через парапет. Теплый морской ветер сам уносит меня вверх, и ленивыми кругами я поднимаюсь все выше и выше к солнцу. Ангел, Игги, Газман, Надж и Тотал следуют за мной. Все, кроме Клыка. Он там, поди, воркует вместе со своей Премудрой над океанскими картами. Но я стараюсь о нем не думать — не буду портить себе праздник, и все тут!

Еще шесть месяцев назад мы часами летали чуть ли не каждый день. Крылья, сильные и не знающие усталости, были нашим главным средством передвижения. Случалось, ходить и то было странно. Но в последнее время мы только и делаем, что путешествуем на самолетах, грузовиках, машинах, кораблях и даже подводных лодках. Как же мне надоели все эти транспортные средства! Хоть сегодня полетаю в свое удовольствие, наслаждаясь солнечными лучами, ласкающими мне крылья и обливающими теплом каждое перышко.

— Благодать, — урчит в лад моим мыслям Игги.

— Кайф, — вторит ему Газзи.

— Никогда, ни за что больше хаки не надену, — твердо заявляет Надж, выписывая огромный круг.

Было время, мы жили бок о бок с ястребами, а потом с летучими мышами. Они-то и научили нас паре-тройке всевозможных маневров. С тех пор каждый раз, как вижу, что кто-то из наших летает по-ястребиному, сердце у меня подпрыгивает от радости.

Но вернемся к тем блаженным временам, когда я не слишком чувствовала себя человеком. А значит, когда у меня особенных человеческих проблем не было. Не было похищенной мамы. Клык был братом и другом, а вовсе не проблемой и занозой. Бриджит не было тогда и в помине. Или Голоса, который то здесь, то там. А теперь я могу…

— Ой!

Что-то твердое и мокрое взорвалось у моего плеча и до нитки промочило мне рубашку. Оглядываюсь в надежде, что не увижу никакой крови. Похоже… Похоже, что это…

Поднимаю глаза вверх — Газзи практически сложился пополам и чуть не хрюкает от хохота. Чуток успокоившись, выуживает из-под куртки еще один шар с водой. Бах! Надж верещит, выжимая на лету свои кудри. Как она ни уворачивалась, он заехал ей прямо в лоб.

— Моя прическа! Гад ты, Газзи! — Вода стекает у нее по лицу. — Я их выпрямляла-выпрямляла! Ты что, не знаешь, от сырости все опять в мочалку превратится.

Игги хихикает и вытаскивает свой арсенал. Они с Газманом почем зря разбомбили меня, Надж и Ангела. Как они только на такую высоту поднялись с этаким грузом воды в шарах? И откуда шары взяли? Не припомню, чтоб у них было время по магазинам шастать.

— Прекратите немедленно! — протестую я. — Я вам такого веселья задам! Попадитесь мне только!

Потом мы поиграли в ныряй-вертикально-вниз, в догонялки, в дерни-за-перо и снова в войну водяными шарами. Я поймала Газа за ногу, подвесила его вверх ногами и трясла, пока все шары из него не вытрясла. Ангел и Надж висели внизу и ловили «вражеское» вооружение. Так что Игги и Газу от нас тоже прилично досталось.