Пендервики на улице Гардем - Джинн Бердселл

— Не хотелось домой?

— Да нет, вы не думайте, я своих очень люблю и дом люблю. Но через девятнадцать, уже почти восемнадцать дней мне придётся играть на сцене. Главную роль — представляете? Кошмар, в общем.

— А, в той пьесе про ацтеков, — Ианта кивнула. — Да, Джейн мне рассказывала. Но она говорит, что пьеса очень хорошая.

— Конечно, а что же она ещё скажет! — Скай отчаянно захотелось пнуть что-нибудь изо всех сил, она даже начала озираться в поисках этого чего-нибудь, но в чужом доме не всегда сразу найдёшь что пнуть. Дома хоть можно попинать разбросанные вещи Джейн. — Простите, что я сегодня такая сердитая… Я лучше пойду.

— Нет-нет, не уходи, я хочу тебе кое-что показать. Сейчас, я только уложу Бена в кроватку и вернусь. Подожди меня здесь, хорошо?

Но Бен вдруг протянул свои толстенькие ручки к Скай и сказал:

— Утя.

— Или давай так: ты его уложишь, а я пока всё приготовлю… Детская наверху, прямо рядом с лестницей. Как закончишь там — выходи во двор через кухню! — С этими словами Ианта сунула ребёнка Скай и убежала куда-то в глубь дома.

Скай беспомощно смотрела ей вслед. Как держат-то этих младенцев? Когда-то давно она, конечно, брала на руки маленькую Бетти. И то старалась делать это пореже, потому что Бетти каждый раз начинала вопить. А если Бен сейчас начнёт вопить, что тогда?

Она попробовала перехватить его поудобнее — Бен тут же привалился к её плечу, повозился немного и булькнул. Скай даже забеспокоилась, не выдал ли он обратно весь свой ужин, но пронесло: это оказался просто счастливый «бульк». В общем, пока всё шло нормально, надо было только как-то доставить младенца на второй этаж и не повредить. Скай медленно двинулась вверх по лестнице, держа Бена как бомбу, которая может рвануть в любой момент. Наверху она остановилась и позволила себе на секунду расслабиться. Так, осталось теперь дотянуть до детской — и скинуть с себя груз ответственности.

Детская была небесно-голубая, вся сверху донизу. На потолке золотистые созвездия, вдоль стен полки, а на них уточки, уточки, уточки — всех мыслимых и немыслимых цветов и размеров. Но Скай на уточек даже не смотрела, ей надо было поскорее добраться до угла, где стояла кроватка, и осторожно (осторожно!) уложить туда Бена. Всё, уложила. В кроватке хозяина терпеливо ждала ещё одна уточка — маленькая, беленькая.

— Ты извини, что я так не люблю младенцев, — сказала Скай Бену. — Лично против тебя я ничего не имею. Ты же не можешь взять и немедленно вырасти.

Бен моргнул, крепко ухватился за уточкин клюв и закрыл глаза. Так, что дальше? Скай потерянно огляделась. Ага, вот это жёлто-красно-клетчатое на спинке кроватки — наверно, одеяло. Значит, его надо развернуть и укрыть ребёнка. Готово. А ребёнок-то, оказывается, уже уснул. Она не задумываясь наклонилась и… Что она делает?.. Скай испуганно распрямилась и даже попятилась от кроватки. Что это на неё нашло? Помешалась, что ли? Чуть не поцеловала Бена в толстую щёку.

Она выключила свет и с лёгким сердцем сбежала с лестницы. Всё обошлось. Теперь поскорее выяснить, что там такое у Ианты во дворе. Хотя, конечно, всё равно будет интересно, что бы это ни было. В астрофизике вообще всё интересно.

Вот это да! Ианта устанавливала телескоп, самый-пресамый настоящий телескоп — труба, тренога, всё как полагается.

— Ой, Ианта! — От радости Скай сорвалась с места и, гарцуя, описала круг по двору.

— Сейчас, конечно, ещё не совсем стемнело, да и городские огни будут мешать… Но то, что я собираюсь тебе показать, мы и с огнями увидим.

— А что это? — выдохнула Скай. Хотя какая разница что? Сейчас она будет смотреть в телескоп, вот что главное!

Ианта пока наводила телескоп и что-то в нём подкручивала, глядя в окуляр. Наконец она обернулась и кивнула Скай: можно!

Скай наклонилась к окуляру — с ума сойти, какая красота! Прямо перед её восхищённым глазом (второй был зажмурен) мерцал прекрасный сияющий диск.

— Венера, — сказала Ианта. — Ацтеки называли её Кецалькоатль — значит «пернатый змей». Это у них был символ смерти и возрождения.

— У ацтеков, да? — Впервые за много недель Скай произнесла слово «ацтеки» без содрогания. Почему, интересно, ей ни разу не приходило в голову, что ацтеки тоже любили разглядывать небо, совсем как она, сидя у себя на крыше?

— Жалко, что я не могу показать тебе Плеяды — они сейчас над самым горизонтом, за Квиглиным лесом их не видно. У ацтеков они назывались Тианкицли. По их положению на небе ацтеки определяли, когда надо проводить ритуальное жертвоприношение. Правда, в твоей пьесе — Джейн мне объясняла — они это определяли по погоде, а не по звёздам.

Скай ещё долго смотрела на прекрасную мерцающую Венеру, потом неохотно отлепилась от окуляра, вздохнула и сказала:

— Спасибо.

— Ну что, помогло хоть чуть-чуть? — спросила Ианта. — Ты теперь меньше злишься на ацтеков — или так же?

— Так же, — честно ответила Скай, хоть ей и жаль было огорчать Ианту. — Спасибо, что хотели мне помочь. Только злюсь я не на них и даже не на пьесу, а на то, что мне придётся в ней играть. Наверно, я просто боюсь.

Ианта опять склонилась над телескопом и принялась что-то в нем подкручивать и регулировать.

— Когда я училась в четвёртом классе, я должна была играть цветочек в школьном спектакле. И роль-то была крошечная, без слов, — пробежаться по сцене туда-сюда и всё. А перед самым выходом я взяла и упала в обморок.

Скай попыталась представить себе, как маленькая Ианта — похожая на Бена, только ростом повыше, и волосы подлиннее, и на голове убор из цветочных лепестков, — падает на пол и лежит тихо-тихо.

— А трудно научиться падать в обморок?

— Не знаю. По-моему, это само приходит, — сказала Ианта. — Вот, теперь посмотри.

Скай наклонилась к окуляру. На этот раз перед глазами была одна чернота.

— Ничего не вижу.

— Ошибаешься! Видишь. Ты видишь тёмную материю.

Ианта принялась объяснять, и хотя Скай мало что понимала, всё равно она слушала, слушала и готова была слушать хоть до бесконечности. Прекрасные термины клубились и перетекали друг в друга — какой-то «эфир», какой-то «войд» (это, как поняла Скай, пространство, в котором нет галактик и звёзд), какие-то завихрения, течения и потоки, «большой взрыв» — и везде эта самая «тёмная материя» заполняет пустоту между звёздами. А потом Ианта перешла к своим собственным теориям — оказывается, она выяснила про эту тёмную материю что-то очень важное и скоро опубликует статью в одном научном журнале. И благодаря этой статье астрофизики всего мира приблизятся к пониманию того, как зародилась Вселенная, как она расширяется…

— …и каким будет её конец. Всё, хватит. Чувствую, что я и так уже слишком много наговорила.