У собачьего древа - Валерий Квилория

Присмотревшись, Лера понял, что это никакой не дикобраз, а его друг Шурка Захарьев. Только теперь он был с головы до пяток утыкан длинными иглами.

– Шурик, что с тобой? – бросился к нему Лера.

– Дикобразы, – промычал Шурка. – В малинник упал, а они давай по мне своими колючками стрелять.

– За что вы его так? – осуждающе посмотрел Лера на подошедших к ним дикобразов. – На земле ведь эра равноправия и гуманизма?

– Ага, гуманизма, – нахмурился первый и самый плешивый дикобраз. – А если у нас инстинкт^[126] такой? Хочешь – не хочешь, а иголкой пульнёшь.

– Везёт тебе на колючки, – склонился Лера над другом и выдернул из него первую иглу.

В ответ Шурка взвыл не своим голосом.

– У меня дома на кактус^[127] упал, – выдернул он вторую иглу, и Шурка снова взвыл. – А в Африке на дикобразов.

– Никто на них не падал, – прорычал в ответ Шурка, который лежал на животе и кусал от боли собственный кулак. – Они сами напали.

– Это была допустимая законом самооборона, – напомнил самый плешивый дикобраз.

– Но ведь это вы его со стены сбили и в кусты малины утащили, – напомнил Лера.

– А не надо было без спроса через нашу каталку лазить.

– Это кривая стена, что ли?

– Сам ты кривая! Это скоростной спуск. Мы его всей общиной строили.

– Зачем дикобразам скоростной спуск? – удивился Лера.

– А вот мы с нашей каталки скатимся с утра пораньше, и целый день у нас настроение прекрасное.

– Почему же вы тогда шипите, как гадюки?

– Это не мы, это наши колючки шипят, когда мы на них с горки съезжаем. Мы, наоборот, смеёмся от удовольствия, особенно когда в кусты на полной скорости врезаемся.

– Выходит, Шурка с вашей горки съехал и вас напугал?

– Выходит, – почесал плешивую спину второй дикобраз. – Так на нашу куча мала ляпнулся, что мы от страха чуть было совсем лысыми не сделались.

– Извините, – выдернул Лера очередную иголку, и Шурка снова взвыл. – Мы к вашей пещере шли.

– Зачем это вам наша пещера? – спросил третий дикобраз.

– Депутата ищем, – подал голос Шурка, которому в это время Лера вынул из спины последнюю иголку.

– Депутата? – переспросил озадаченно четвёртый дикобраз и посмотрел на пятого.

– Депутат с нами не живет, – заявил пятый. – У него нора специальная имеется. Он там избирателей принимает.

Плешивые дикобразы прижгли соком чистотела^[128] ранки на Шуркиной спине, а затем отвели друзей на соседнюю поляну.

– Здесь, – указали на невысокий холмик, а сами отошли в сторонку подальше.

Сели чинно в рядок на краю поляны и принялись с любопытством наблюдать за мальчишками.

Нора, в которой жил депутат от дикобразов, была широченной. Лера без труда мог в неё протиснуться. Правда, уходила она под землю на несколько метров, и, что самое неприятное, уходила сугубо вертикально.

– Если вниз головой лезть, – заметил Лера, – можно соскользнуть и макушкой в дно врезаться.

– А если вперёд ногами спускаться, – парировал Шурка, – то ты дверь депутатского хода не найдёшь.

– Чего её искать? – не понял Лера.

– В норе может быть несколько ответвлений. Один ход на Килиманджаро, другой – в депутатскую квартиру или, там, в кладовку.

– Точно, – почесал затылок Лера. – Я как-то не подумал.

– Давай так, – решил он, – я вниз головой полезу, а ты меня за пятки подержишь.

Шурка пощупал исколотую спину и согласился. Упираясь в стены, Лера стал осторожно спускаться. Шурка придерживал его за ноги и по мере погружения сгибался над землёй, пока, наконец, не опустился на колени. Из норы донеслось мычание. Шурка прислушался, Лера опять что-то сказал.

– Ты чего там?! – крикнул Шурка.

– Ускай иже! – глухо отозвался Лера. – Уть-уть талось!

И ноги Леры конвульсивно дёрнулись, как будто он вырваться хотел. «Ага, – понял Шурка, – просит ниже опустить, чуть-чуть осталось». Он вытянул из брюк ремень, сделал петлю и набросил другу на ногу. Лера прополз ещё полметра и опять замычал. Тогда Шурка накрутил свободный конец ремня на запястье, лёг на землю, опустил, насколько можно было, руку в нору да ещё и голову свесил. Лера пополз дальше. Следом в норе шамкнуло, схватило и потащило с такой силой, что Шурка против своей воли юркнул вслед за Лерой под землю и пропал. Дикобразы переглянулись. Покачали головами. Перекрестились. Потом отвесили депутатской норе низкий поклон. Снова перекрестились и пошли гуськом восвояси, почёсывая время от времени плешивые спины.