Вальхен - Ольга Громова

Гонг пронзительно зазвенел на весь лагерь в пять утра. Следом за ним в комнате появилась надзирательница.

— Ауфштейн!^[76] — громко скомандовала она и пошла вдоль нар, подхлёстывая тех, кто недостаточно быстро проснулся.

Вале было зябко, она натянула единственную кофту, которую дала Марьяна, запахнула поплотнее и пошла за другими умываться и строиться на плацу. Умывальник находился на улице за бараком — ряд кранов отходил от протянутой над землёй трубы, под кранами был укреплён длинный жёлоб, по которому вода стекала в зарешёченное отверстие в земле. Вода оказалась только холодная. Невыспавшуюся Валю знобило, и она, стуча зубами, лишь слегка намочила ладони и протёрла лицо.

С грехом пополам, под окрики и ругань Волчихи, пленницы построились и прошли перекличку по номерам. Завтрак состоял из кружки эрзац-кофе^[77] и тонкого кусочка серого хлеба. По выходе из столовой всем велели надеть рабочие фартуки и снова построиться у барака. Немолодой немец в такой же полувоенной форме, как надзиратели, двигался вдоль шеренги и время от времени выдёргивал то одну, то другую женщину, командуя рукой: направо, налево. Выдернул и Валю — повелев встать к правой группе. Всего девять человек. Там же оказались Наташа и Нина, чьи ребятишки были в бараке — им запретили выходить на построение.

Левая группа из шести человек, в числе которых была и Асие, получила задание начисто вымести территорию лагеря. Им выдали прутяные мётлы и под надзором Волчихи отправили работать.

Правая группа услышала слово «кюхе» — им предстоит работать на кухне, поняла Валя. Она крепко держалась за Наташину руку, радуясь про себя, что рядом с нею люди, ставшие уже своими. Пленниц повела та блондинка, что вчера их принимала, — её звали Герда Мильден. Немец, который распоряжался распределением работ, отправил всех остальных новеньких под присмотром дюжины охранников куда-то за пределы лагеря.

Посреди кухни стоял огромный деревянный чан, возле него лежали мешки с картошкой и ещё с чем-то непонятным: эти мешки были сравнительно лёгкими и будто набитыми резаной губкой.

— А это что? — тихонько спросила Валя, кивнув на непонятные мешки, пока Мильден выдавала пятерым работницам ножи и показывала, где взять воду.

— Не знаю… что-то сушёное вроде бы.

— Не разговаривать! — прикрикнул появившийся переводчик. — Вы, — обратился он к девушкам у чана, — чистить картошку. Вы две — принести брикеты и мыть посуду, Эрна будет варить, — указал он на крупную пожилую немку в фартуке поверх клетчатого платья и в платке, под который были аккуратно убраны волосы.

— Откуда что принести? — переспросила переводчика Наташа, ставшая в пару с Валей.

— Там топливо для плиты. — Он указал на высокий — едва не под потолок — решётчатый ящик в дальнем углу.

Валя и Наташа даже не сразу сообразили, как из этого высоченного, чуть ли не под потолок, аккуратного штабеля вытащить бурые брикеты, которые, видимо, и были топливом. После нескольких попыток вытянуть их из середины девушки услышали окрик. Эрна что-то быстро говорила и показывала куда-то вбок, но Валя от испуга не поняла ни слова. Наташа обошла короб и увидела приставную лесенку из двух досок и трёх перекладин.

— Ишь, смотри, какой порядок у них. Тут не бери, там бери… Я не поняла ни черта, что эта говорит, но вроде сверху нужно брать. Давай я залезу, а ты принимай.