Серая мышь для королевы - Эльвира Смелик

Срезать путь через дворы – святое дело. Можно, конечно, чинно идти по главной улице, но зачем, если закоулками дорога в полтора раза ко роче?

Точно, не меньше, чем в полтора. Местный район Кириллом неплохо изучен, и знакомых здесь можно встретить. Да только не тех, кто сегодня попался. Катю Кирилл увидел издалека и даже не удивился, что взгляд наткнулся именно на нее.

Ну-у, в последнее время они часто пересекаются. И вообще… и…

Она стояла возле одного из домов с каким-то неизвестным парнем.

Хм!

А собственно… может стоять с кем угодно. Кириллу-то какая разница?

Хотел пройти мимо, окружным путем, чтобы тактично не разрушать чужую идиллию. Но в кои-то веки утомленная долгим бездействием интуиция проснулась: «Какое еще «мимо»? Разве не видишь: что-то не так!»

Приблизился, убедился: «Конечно, не так!»

Беседа вовсе не была милой. Катя прижималась спиной к стене и совсем не походила на привычную Катю. Скорее на испуганную, потерянную маленькую девочку.

Неужели она бывает и такой?

Кирилл видел разную Катю: жесткую, высокомерную, насмешливую, коварную, театрально придурковатую, рассерженную, спокойную, мягкую, уютную. Но такую…

Они разговаривали негромко, но в тишине двора эхо легко подхватывало слова и, перескакивая от стены к стене, доносило их до Кирилла. И у того не получилось долго присматриваться, прислушиваться и медлить.

Подошел и высказался от души. Потом на мгновение обалдел под Катиным взглядом.

Надо же, какого странного цвета у нее глаза! И почему он раньше не замечал? Теплого и… Вот как сказать? Какого цвета огонь свечи? Какого цвета горящее в ночи окно?

Даже забыл совсем про этого придурка, который пыхтел рядом от негодования и, кажется, хотел сказать что-то вроде: «А не пошел бы ты! Да кто ты вообще такой?» Но Катя уже сообщила кто, назвав Кирилла по имени. И придурок разумно решил, что лучше отступить. Потому что Катя плюс Кирилл – это уже великая сила. Хотя какие еще плюсы?

Катя какое-то время не двигалась с места, словно приклеилась к этой стене. И смотрела не на Кирилла, а куда-то вдаль. А может, вообще в никуда.

– Все нормально? – поинтересовался Кирилл.

Она кивнула.

– Ну пойдем тогда.

– Да. Сейчас.

Очень хотелось узнать, что произошло, кто этот парень и почему с ним Катя была такой. Но она ведь ни о чем не спросила, когда Кирилл явился к ней поздним вечером в поисках ночлега. И никто из Булатовых не потребовал подробных докладов и объяснений, не полез в душу. Просто приняли. Просто приютили.

Кирилл потому и пошел к ним, а не к Широкову, например, зная, что тот задолбает расспросами, а если ему не отвечать, смертельно обидится и станет нудить еще сильнее.

И не к Маринке Лавренковой. Ее родители, в первую очередь мама, сразу бросились бы созваниваться с Успенским-старшим. И что бы им высказал папочка под горячую руку – трудно представить.

Катя по жизни молчаливая, что невероятно для девчонки. Раньше Кириллу такие не попадались. Да, встречались такие, которые и слова не могли сказать, но это от робости, от закомплексованности. Кате эти качества не свойственны. Она молчит осознанно, и ей легче сдержаться. А Кирилл – человек общительный, разговорчивый. Если уж совсем самокритично – болтливый. Вопросы возникают у него сами собой и так и норовят вырваться наружу. И надо направить их поток в какое-то безопасное направление, нейтральное и невинное.