Высший класс - Роберт Маркмор

— Мне все равно. — Керри скрестила руки на груди.

— Хорошо, тогда не скажу.

Но Джеймс раздразнил любопытство Керри, и она быстро переменила тактику.

— Ну ладно уж… говори.

Джеймс подумал, не назвать ли ей чье-нибудь другое имя или не отмочить ли какую-нибудь шутку, но потом понял, что вряд ли представится более удобный случай рассказать Керри о своих чувствах. Нельзя же таиться до конца жизни. Он набрал в грудь побольше воздуха.

— Мне…

Во рту пересохло. Перед глазами плыли круги.

Керри покачала головой.

— Наверняка соврешь.

— Нет, мне нравишься ты, — выпалил Джеймс.

И посмотрел Керри в лицо. Он не отводил взгляд чуть ли не миллион лет, стараясь прочитать по глазам ее реакцию.

— Издеваешься? — с подозрением спросила Керри.

— Ты мне нравилась еще с базового курса, — заплетающимся языком проговорил Джеймс. — С тех пор, как мы, перемазанные в грязи, упражнялись в боевых искусствах, и ты меня всегда побеждала, в тебе было что-то такое… Знаешь… Нам с тобой вместе всегда хорошо, потому что ты всегда делаешь, как положено, а я… я немного… Наверно, временами веду себя как дурак.

— Я тебе правда нравлюсь? — улыбнулась Керри.

Джеймс был готов провалиться сквозь землю.

— Да.

— Ты серьезно? — спросила Керри. — Потому что если ты меня разыгрываешь, я тебе все зубы повыбиваю.

— Честное слово, — поклялся Джеймс. — Знаешь… Я что, зря теряю время? Или…

Керри еле заметно улыбнулась.

— Все, кто нас знает, давно заметили, что между нами что-то есть. Правда, я никогда не думала, что по-настоящему нравлюсь тебе. Ты вечно болтаешь о девчоночьих грудях, а у меня их почти нет.

— Ничего, — успокоил ее Джеймс. — Я тоже не идеал. Но я тебе нравлюсь?

Керри кивнула.

— Когда не доводишь меня до бешенства, ты самый лучший мальчишка в лагере.

Джеймс потянулся поцеловать ее, но весь центр маленькой комнаты занимала сумка, и пришлось топтаться вокруг нее. Джеймс только слегка коснулся губ Керри, но все равно покраснел до ушей.

— Я бы хотел, чтобы ты поехала с нами в Майами, — сказал он.

— Мы расстаемся всего на неделю, — улыбнулась Керри. — Я согласна быть твоей подружкой при одном условии.

— Каком? — спросил Джеймс.

— Ты будешь надевать нижнее белье и носки только по одному разу.

27. МАЙАМИ

В субботу вечером Джеймс и Джуниор приземлились в Майами. Говард изменил свои планы и вылетел туда на пару дней раньше, взяв с собой помощника, Джорджа. Бывший тяжеловес встретил мальчиков у иммиграционной стойки в аэропорту и на «рейндж-ровере» отвез их в дом Говарда.

Всю поездку Джеймс, как пятилетний малыш, не отлипал от окна. Он любил подмечать мелкие подробности, напоминавшие о том, что ты находишься в другой стране: светофоры, подвешенные на проводах над дорогой, рекламные щиты с ценами в долларах, громадные трейлеры — кажется, они могут переехать твою легковушку, а водитель за рулем даже не почувствует толчка.

Машина подъехала к дому Говарда, и автоматические ворота послушно распахнулись. За пальмовой рощей виднелось двухэтажное светло-голубое здание. С балконов открывался вид на океан, в саду буйно разрослись пальмы и цветущие кактусы.

— Ну и богач у тебя папа! — ахнул Джеймс и покачал головой, словно не веря своим глазам.

— Пойди посмотри, какие у него тачки, — предложил Джуниор.

Рядом с домом располагался гараж величиной с пожарное депо. Пока Джордж возился с чемоданами, мальчишки зашли внутрь. Впереди выстроились повседневные «БМВ» и «мерседесы», но самое интересное стояло в глубине: под защитными чехлами угадывались очертания семи «порше». Джуниор откинул уголок одного из брезентовых пологов и продемонстрировал фару.

— Эта штучка участвовала в двадцатичетырехчасовой гонке в Ле-Мане, — похвастался он. — Отец возил ее на испытания в Дейтону-Бич*. На прямой разогнался до трехсот километров в час.

— Высший класс! — одобрил Джеймс.

— Ну что, Джеймс, нравятся мои машины? — послышался голос Говарда.

Джеймс обернулся — в дверях стоял Моррисон-старший. На нем были пляжные шлепанцы и гавайская рубашка нараспашку.

— У вас по одному «порше» на каждый день недели, — усмехнулся Джеймс.

— На одном из них я завтра вечером покатаю вас по южному побережью, — сказал Говард. — Там даже ночью светло от неоновых огней, на каждом шагу великолепные рестораны. Ты читал путеводители? Видел в них что-нибудь такое, что хотел бы посмотреть?

— А далеко до Орландо*? — спросил Джеймс. — Джуниор говорил, на киностудии «Юниверсал» очень интересно.

— Несколько сотен километров, — ответил Говард. — Но съездить туда — не проблема. Можем заночевать в гостинице, а на обратном пути заглянуть в парки аттракционов. Сначала мне надо уладить кое-какие дела, на это уйдет пара дней. Будут еще какие-нибудь пожелания?

Джеймс пожал плечами.

— Не знаю. Не волнуйтесь за нас, мы с Джуниором пока позагораем на пляже, походим по магазинам. Найдем, чем заняться.

— Еще интересно покататься по болотам на катере на воздушной подушке, — сказал Говард. — А как у вас с деньгами? — Он вытащил из заднего кармана шортов толстую пачку долларов.

— Я не могу взять у вас деньги, — покачал головой Джеймс. — Хватит того, что вы заплатили за билеты и все остальное.

Говард протянул обоим мальчикам по три стодолларовых бумажки.

— Купи что-нибудь в подарок для Эйприл, — сказал он Джеймсу. — Она от тебя без ума.

— Спасибо, — поблагодарил Джеймс. — Можно мне позвонить Заре и сказать, что я добрался благополучно?

— Конечно. — Говард широко развел руки. — В таком огромном доме счета за телефон — наименьшая из моих забот.

Джеймс быстренько позвонил домой, потом мальчишки разделись, соскочили с деревянного настила позади дома и по пустынному белому пляжу помчались к океану. После восьми часов в самолете Джеймс чувствовал себя совсем разбитым, но, едва его ноги коснулись мягкого песка и морские волны хлестнули в грудь, усталость как рукой сняло.

— Я рад, что вместо Ринго приехал ты, Джеймс! — крикнул Джуниор, пытаясь перекрыть плеск волн. — Классные будут каникулы!

*

Джеймсу отвели одну из гостевых спален. В ней стояла кровать с балдахином на четырех столбиках и имелся отдельный санузел с гигантской мраморной ванной. Проснувшись, Джеймс натянул шорты с футболкой и распахнул стеклянные двери. Они вели на балкон, выходивший к океану. Мальчик полной грудью вдохнул морской воздух и облокотился о металлические перила, подставив лицо теплому утреннему солнцу.