Академик Вокс - Крис Риддел

«Никто, никто не понимает, как трудно быть эльфом», — с горечью подумал Амберфус.

Усики у него задрожали от негодования, он провёл пальцем дорожку по толстому слою пыли, осевшей на уставленной склянками лекарственной этажерке, рядом с его креслицем на воздушной подушке.

Здесь давно пора вытереть пыль! Его мысль бритвой прорезала мозг няньки, у которой в голове вечно царила неразбериха.

— Ах господи ты боже мой! — раздался возглас из соседней комнаты, сопровождаемый звоном разбившейся стеклянной крышки. — Сколько раз я вам говорила, Амби, душенька? Ваша нянюшка не любит, когда копаются у неё в башке.

— Извини, Фламбузия, — жалобно захныкал Амберфус.

Даже Фламбузия, пышная красавица Фламбузия, которая лечила, успокаивала и утешала его, даже она не понимала, как трудно быть эльфом. Столько чужих мыслей лезет в голову: они перешёптываются, стонут, кричат — и ни секунды передышки!

Восемьдесят лет назад, в глухомани болотистых чащоб, в самых отдалённых закоулках Краевой Земли, где обитают эльфы, всё было иначе. Амберфус мечтательно закатил глаза, и от улыбки усики его снова задрожали. Он вспомнил дивную тишь, окружавшую его, когда он был ребёнком. Там царили покой и безмолвие, лишь изредка нарушаемые шёпотом призрачных эльфов.

Амберфус вздохнул.

Он, подобно многим, отправился на поиски счастья в Нижний Город, его влекли надежды на лучшую жизнь и мечты о несметных богатствах. Одних тогда постигло разочарование, другие впали в отчаяние, но Амберфус был не из их числа.

Эльф расплылся в улыбке, в глазах зажёгся весёлый огонёк.

Он нашёл работу. Для сообразительных эльфов, умеющих молчать и слушать, всегда найдётся работа. У Амберфуса постоянно были ушки на макушке, и вскоре он присмотрел выгодное местечко в Школе Света и Тьмы, где подслушивал разговоры академиков и доносил о них своему начальнику, амбициозному Верховному Академику.

«Его уже давно нет», — с грустью подумал Амберфус.

Профессор щедро платил за наушничанье: ему исправно докладывали, о чём болтали, трепали языком, сплетничали в гудящем на все лады Старом Санктафраксе. Так много чужих мыслей! И так много шума!

Амберфус нагнулся, чтобы почесать коленку: сухая кожа шелушилась и зудела.

Вскоре он научился сортировать чужие мысли, слушая избирательно и просеивая глупую болтовню. Поначалу он едва выдерживал напряжение. Другие эльфы сошли с ума, не прожив и нескольких лет в Нижнем Городе. Амберфус выстоял! Он был крепким орешком, и, кроме того, у него хранилось целебное снадобье!

Кашель сотрясал тщедушное тельце, пока Амберфус оглядывал ряды запылённых флаконов на этажерке.

В кувшинах хранились настойки, в склянках поменьше — сильнодействующие капли, приносящие облегчение его усталым, больным ушам. В длинных фигурных флаконах содержались целебные мази и бальзамы, а ещё там стояли баночки с растираниями и примочками — чёрными, жирными… Как ему было приятно, когда Фламбузия крепкими руками массировала ему спину!

Амберфус захлебнулся в жестоком приступе кашля, который на сей раз никак не утихал.

— Ах ты боже мой! — воскликнула Фламбузия, врываясь в комнату, её тяжёлые каблуки громко цокали по мраморным плитам. — Ну просто ни минуты покоя!

Она подскочила к задыхающемуся эльфу, на бегу вытаскивая затычку из пузатенького синего горшочка. Едкий, слезоточивый запах шалфея, мяты и камфары наполнил помещение.

— Задерите-ка рубашечку, — спокойно проговорила она, — и нянюшка натрёт вам грудь мазью.

Она помогла ему распахнуть халат и, сунув руку под рубашку, а другой набрав растирание из горшочка, склонилась над эльфом. Упругими крепкими пальцами она втёрла снадобье в бледную, покрытую пятнами кожу… Дышать стало легче. Кашель улёгся. Закрыв глаза, эльф откинулся на спинку креслица.