Динка - Валентина Осеева

Пока Динка бегала на утес и ждала субботы, подошел торжественный день сборов в театр. Еще перед этим вечером Катя и Марина вытащили из шкафа все свои наряды. На кроватях лежал целый ворох старых, поношенных платьев и блузок. А вокруг с озабоченными лицами стояли ближайшие советчицы – Мышка и Алина. Динки не было – она повела домой Марьяшку.

– Я так давно себе ничего не шила, – перебирая свои вещи, говорила Марина, – что просто не знаю, что надеть!

– Мамочка, а вот это! Папино любимое надень! – сказала Алина, доставая черное шелковое платье. – Надень, мамочка!

– Конечно! Оно же очень скромное и так идет тебе, – сказала Катя.

– Да нет! Зачем трепать его зря... Повесь, повесь, Алина! – забеспокоилась мать.

– Надень, надень! Ничего ему за один раз не сделается. Все-таки модная пьеса, может оказаться много знакомых, надо быть в приличном виде, – решительно заявила Катя.

– Надень, мамочка! Ты будешь такая красивая! – запросили девочки.

– Нет, дети! Это папино любимое, и я его очень берегу. Когда папа приедет, тогда я и дома его надену. А сейчас я себе что-нибудь другое найду.

«Когда-то он еще приедет! – подумала Катя и с грустью посмотрела на сестру. – Хорошо еще, что она так верит в его возвращение!..»

Марина поймала ее взгляд и улыбнулась:

– Ты стала такой неверующей, Катя. Но ведь Саша не один. И борьба идет... Нельзя же так опускать руки.

– Совсем я не опускаю рук. Но пройдут, может быть, годы, пока опять соберутся силы. А ты... бережешь платье, – мягко пошутила сестра.

С террасы, запыхавшись, вбежала Динка, она очень боялась опоздать на сборы.

– Вот это платье наденет мама? – спросила она, трогая двумя пальцами мягкий шелк и замирая от восторга.

– Нет, мама не хочет его надевать, это папино, – шепотом объяснила ей Мышка.

– Папино? А почему оно папино? Папа переодевался в него, да? – вытаращив глаза, зашептала ей на ухо Динка.

– Дети, дети, не трогайте руками!.. Алина, повесь в шкаф, зачем ты его вытащила? – снова забеспокоилась Марина, примеряя перед зеркалом блузку. – Ну смотрите, хорошо так? – спросила она, поворачиваясь ко всем улыбающимся лицом.

– Очень! Очень! – закричала Мышка.

– Хорошо, мама, но лучше бы целое платье, – заметила Алина.

– Конечно, лучше. Ну, кто это ходит в театр в блузке и юбке? Что ты, курсистка, что ли? – недовольно сказала Катя.

– Да ну вас! – рассердилась Марина. – Я ведь не на бал собираюсь, а в театр! И никаких там особых нарядов не требуется. Как есть, так и есть! Вот поглажу, пришью свежий воротничок и пойду!

– Какой воротничок? Тут же есть уже один. Вечно ты с какими-то выдумками, вроде зонтика!

– При чем тут зонтик? У меня есть хорошенький новенький воротничок, он все-таки оживит и украсит, – роясь в картонке, возразила сестра.

– Надень колечко, мама! У тебя есть колечко с красненьким камушком. И брошку надень – вот будет красиво! – закричала Динка.

– Очень красиво! Точь-в-точь Крачковская... А Гогу тоже с собой взять? – засмеялась мама. И все засмеялись.

– Терпеть не могу, когда кто-нибудь навешивает на себя все эти побрякушки! Такое мещанство, что смотреть противно! – добавила Катя и, вдруг что-то сообразив, всплеснула руками: – Слушай, Марина! Вот что можно заложить в ломбард! Спасибо Динке – напомнила!

– Пожалуй, да! Мне как-то не пришло в голову. Так, знаешь, ты приезжай завтра к концу службы, и мы успеем сбегать. Это действительно выход!

Марине нужны были деньги. Каждые две недели товарищи готовили передачи для заключенных. Марина тоже вносила свою долю. В этот раз денег у нее было мало.

– Так ты приезжай пораньше, – повторила она сестре.

– А дети?

– Ну, что дети? Пообедают без тебя... Алина! – обратилась она к старшей девочке. – Завтра Катя уедет немного пораньше, а потом, мы можем после театра не успеть на последний пароход... я уже просила дедушку Никича переночевать на террасе, а Лина ляжет с Динкой и Мышкой. Ты ведь не будешь бояться?