Повелитель теней - Вера Стрэндж

Ни на один из этих вопросов ответа не было – по крайней мере, ни одного нельзя было добиться от родителей. Мама, бабушкина дочь, говорить о своей матери не любила.

Джастин прошёл вслед за Микелем в их комнату. Большую часть пространства занимали две кровати и два комода в тон. Микель плюхнулся на свою, прямо поверх одеяла с супергероем, и принялся листать годовой альбом.

– Как у тебя, есть прикольные фотки? – спросил он, поднимая глаза от страницы, сплошь измалёванной подписями его поклонников.

У Джастина сжалось сердце от зависти, хотя он и понимал, как это неправильно.

– Ага, уйма, – ответил он, быстро засовывая свой альбом к себе в комод, чтобы не попасться на вранье. – Потом покажу.

Микель его сегодня уже защитил один раз. Не хватало ещё вызвать в нём новую жалость. Понятное дело, Микель старается из благих побуждений – но от этого только хуже. На комоде Джастину попалось сочинение, которое он написал вчера на уроке английского. Сочинение было про принца, который поцеловал лягушку, и она превратилась в принцессу – фантазия на тему известной сказки. Своё сочинение он озаглавил «Принц и лягушка», и всё действие перенёс в Новый Орлеан. Джастину всегда хотелось, чтобы родители прочитали то, что он сочиняет, но никогда не хватало смелости самому показать им своё творчество. Джастин сделал глубокий вдох и собрал странички сочинения. Наверно, можно показать им эту историю сегодня после обеда.

– Парни, идите обедать!

По их неказистому домику разнёсся папин голос. Предыдущий дом был покрупнее, у Джастина была даже отдельная комната. Но ему в тайне хотелось жить в одной комнате с братом, даже если это значило меньше личного пространства. Пусть он редко это высказывал, но Микеля он любил, и те низкие чувства, которые порой просыпались в его душе, Джастин в себе презирал. Он как мог старался держать их в узде, но временами они пробивались наружу, и со временем только сильней.

Мальчики, вы что, не слышали? – послышался мамин голос. – Обед остывает!

Похоже, прозвучало второе предупреждение. И исходило оно от мамы. А значит, пора им пошевеливаться.

– Ну что, пойдём есть? – бросил Джастин Микелю и ухмыльнулся. – Если, конечно, ты ещё способен оторваться от своих бесценных автографов.

Микель гоготнул.

– Ну, по-настоящему бесценного-то тут как раз и нет, – ответил он и указал на свободный уголок. – Я тебе вот тут местечко оставил. Подпишешь?

* * *

После обеда мальчишки помогли папе помыть посуду, не забыв оттереть стенки котелка от въедливого жира, и мама поставила перед ними на кухонный стол по деревянной коробке.

– Вот те самые подарки, которые вам оставила бабушка.

Джастин впился глазами в коробки, сгорая от внезапного желания открыть их – старые страхи мигом улетучились. Перед Микелем был ящик покрупнее, продолговатый. На отполированной деревянной поверхности красовалось резное изображение крокодила, играющего на трубе.

Коробка Джастина сильно отличалась. Совсем небольшая – сантиметров десять на десять, и на крышке тоже резьба. Только изображала она не весёлого крокодила, как у брата. С гладкой поверхности на Джастина уставился жуткий череп. Пустые глазницы, выдолбленные в дереве чем-то острым, зияли глубокими лунками. Сердце у Джастина заколотилось.

Что значат эти картинки?

– В общем, короче. Я понимаю, бабуля у нас была... со странностями, – начала мама, явно с трудом подыскивая нужные слова. Папа подошёл ближе, встал за её спиной и положил руку ей на плечо, чтобы выразить свою поддержку.

– Бабуля с нами, собственно, и не общалась никогда, – вставил Микель, – я уж не говорю про день рождения – ни разу не вспомнила.

– Хотя ей и вспомнить-то надо было всего одну дату на двоих, – добавил Джастин.

По маминому лицу проскользнула печаль.

– Я же говорила, маме многое пришлось пережить. И это её изменило. Жаль, что вы не знали её в молодости. Она ведь не всегда была такой вот...

– Да, это правда жаль, – сказал Микель и потупил взгляд. – Извини, мам, за то, что я ляпнул. Не очень-то это мило сейчас.

Но мама покачала головой:

– Да нет, ты прав, вам с ней не особенно повезло. Надеюсь, – она похлопала ладонью по ящику Микеля, – это хоть немного загладит её вину...

И она подбросила им какой-то официальный документ с солидными юридическими печатями. «Из наследства Норы Дж. Уилкинс».

Джастин быстро проглядел бумагу глазами.

– Это от бабушкиного поверенного, – пояснила мама. – Вы должны оба подписать, что получили и вступили в наследство.

Джастин наскоро нацарапал свою фамилию. В потной ладони ручка скользила. Он тут же передал её брату, а сам вернулся к загадочным коробкам. Нетерпение росло и поднималось, как вода за дамбой, угрожая сбить заграждения и хлынуть наружу.

– Ладно, Микель, ты первый, – сказала зачем-то мама – как будто мог быть другой порядок. – Открывай свою.

Микель глубоко вдохнул и открыл крышку своей коробки. Та, скрипнув, откинулась в сторону, и их глазам открылась...

Труба.

Судя по виду, старинная. Латунная поверхность блестела, словно только что отполированная.

– Ого, – обронил Микель и вынул трубу из футляра, устланного бархатом. Он приложил инструмент к губам и выдул несколько неуверенных звуков. Нотки вырвались наружу без малейшего усилия, наполнив воздух живой мелодией.

– Вот это да, звучит просто потрясающе, – сказал Микель и наиграл ещё несколько нот.

– Эта труба живёт в нашей семье уже много поколений, – сказала мама. – Ваш дедушка был джазовым музыкантом. И его отец до него. А до него – его отец. И все играли в джазовых ансамблях на трубе.

– Пока ваша мама не вышла замуж за меня, – со смехом вставил папа и вытянул напоказ большие рабочие ладони. – Знаете, откуда ноги растут? Вот у меня оттуда руки.

– Может быть, зато готовишь ты, как бес, – заметила мама, и в глазах её сверкнула искорка. – За это и сейчас бы тебя выбрала. – И они с любовью, как часто бывало, посмотрели друг на друга, ни дать ни взять голубки.

– Так, ну что, моя очередь? – прервал их Джастин, чувствуя, что стоит ему протянуть ещё секунду-другую, и его разорвёт от любопытства.

Мама растерянно оглянулась на него, словно забыв, что он вообще ещё сидит за столом.

– Ой, да, верно. Давай, Джастин, открывай.

Джастин облизнул губы. Адреналин бурлил в крови, на языке появился металлический привкус. Джастин бросил взгляд на трубу – теперь ему хотелось открыть свою коробку ещё больше. Если Микелю досталась такая классная вещь, тогда за свой подарок можно не опасаться.

Джастин медленно стал открывать крышку. Наружу выбился заплесневелый запах, в носу зачесалось. Джастин резко чихнул. Глаза заслезились, и он еле разглядел, что внутри лежит...