Глаз волка - Даниэль Пеннак

Вот. После этого разговора Голубой Волк перестал чураться Куропатки. Она была веселая. Они делились воспоминаниями. Шли годы. На прошлой неделе Куропатка умерла. Вот мы и дошли до настоящего времени. До того самого дня, когда Голубой Волк сидит в своей пустой вольере. Сидит и смотрит на мальчика.

Смотрят оба, глаз в глаз. В тишине, за которую может сойти рокот города. Сколько же времени смотрят они вот так друг на друга, мальчик и волк? Мальчик много раз уже видел, как садится солнце в волчьем глазу. Не холодное солнце Аляски (у того свет бледный, и не поймешь, садится оно или встает…), нет, здешнее солнце, солнце зоопарка, которое исчезает каждый вечер, когда уходят посетители. Тогда в глазу волка наступает ночь. Сперва она смешивает краски, потом стирает картины. И наконец веко волка опускается на этот глаз и глаз гаснет. Волк по-прежнему сидит напротив мальчика, сидит очень прямо. Но он уже спит.

* * *

Тогда мальчик уходит из зоопарка, на цыпочках, как из спальни.

* * *

Но каждое утро, когда Черное Пламя, Серый Родич, рыжики, Блестка и Куропатка просыпаются в глазу волка, мальчик уже тут как тут – стоит перед вольерой, неподвижный, внимательный. Волк ему рад.

– Скоро ты будешь все про меня знать.

Теперь волк подбирает всякие крохи, самые мелкие свои воспоминания: все эти зверинцы, зоопарки, все встречавшиеся ему звери, пленники вроде него, такие грустные, все человеческие лица, на которые он якобы не смотрел, тоже не больно-то веселые, облака сменяющих друг друга времен года, последний лист, слетающий с его дерева, последний взгляд Куропатки, день, когда он решил больше не притрагиваться к мясу…

Пока не доходит до того момента, когда всплывает самое последнее воспоминание Голубого Волка.

Это как раз и есть появление мальчика перед вольерой однажды утром в начале зимы.

– Да, последнее мое воспоминание – это ты.

Это правда. Мальчик видит, как в глазу волка возникает его собственное изображение.

– Как же ты меня раздражал поначалу!

Мальчик видит в этом совершенно круглом глазу себя, стоящего неподвижно, как мерзлое дерево.

– Я все думал, что тебе от меня надо? Волка, что ли, никогда не видел?

Дыхание мальчика затуманивает изнутри глаз волка.

– Я говорил себе: он первым устанет, у меня больше терпения, я ведь волк!

Но мальчик в волчьем глазу, судя по всему, не собирается никуда уходить.

– Знаешь, как я бесился!

В самом деле, зрачок волка сужается и вспыхивает, как пламя, вокруг изображения мальчика.

– А потом ты закрыл один глаз. Я был тронут, честное слово…

Теперь все спокойно. Тихо падает снег на волка и на мальчика. Последние хлопья уходящей зимы.

– Но ты-то? Ты? Ты-то кто такой? А? Кто ты? И, прежде всего, как тебя зовут?