Глаз волка - Даниэль Пеннак

День занимается над совсем другим пейзажем. Голубой Волк не верит своему глазу.

– Снег!

Ни деревца, ни скалы, ни травинки. Только снег. Только синее небо. Огромные снежные холмы, сколько хватает глаз. Странный снег, желтый, он хрустит и скрипит под ногами и оползает пластами, как снег Аляски. А прямо посреди неба – белое солнце: оно слепит глаза, от него обливается потом Тоа Торговец.

– Проклятая пустыня! Проклятый песок! Когда же это кончится?

Тоа шагает, сгибаясь пополам. Он тянет за повод верблюда, ругаясь сквозь зубы:

– Ох уж эта мне Африка! Проклятая Африка!

Верблюд его не слушает. Он грезит на ходу. Это не просто верблюд, это дромадер. У него один горб. И чего только Тоа не навьючил на этот горб! Кастрюли, тазы, кофейные мельницы, обувь, керосиновые лампы, соломенные табуреты, прямо-таки ходячая лавка, которая бренчит и дребезжит в такт покачиванию горба. А сверху, на самой макушке этой груды, держась очень прямо, закутанный в бедуинский бурнус из черной шерсти, сидит мальчик. И смотрит вдаль.

– А! Ты здесь, – думает волк. – А я боялся, что этот гад тебя бросит.

Голубой Волк не зря боялся. С той страшной ночи прошло несколько лет. И много раз за эти годы Тоа Торговец пытался бросить мальчика. Проделывает он это каждый раз одинаково. В какое-нибудь утро, проснувшись в особенно скверном настроении (плохо идет торговля, колодец пересох, ночь выдалась слишком холодная – причина всегда найдется…), он потихоньку встает, бесшумно сворачивает свой шатер из бурого войлока и шепчет на ухо дремлющему дромадеру:

– А ну вставай, верблюд, пошли.

Мальчик притворяется спящим. Он знает, что будет дальше.

– Ну, ты идешь или нет?

Тоа Торговец изо всех сил тянет за повод дромадера, который смотрит на него, жуя сухую колючку.

– Встанешь ты наконец?

Нет. Дромадер лежит, подогнув под себя ноги, и ни с места.

Тут Тоа всякий раз замахивается толстой узловатой палкой:

– Вот этого захотел?

Но стоит дромадеру приподнять губу и показать свои широкие зубы, плоские и желтые, – и палка опускается.

– Без мальчика не пойду.

Вот что говорят молчание дромадера, и его неподвижность, и спокойный взгляд.

Тогда Тоа идет будить мальчика:

– Ну, ты, вставай! И так сколько времени из-за тебя потерял. Влезай наверх и сиди смирно.

Дело в том, что дромадер не соглашается везти никого другого. Мальчик на горбу, а Тоа Торговец внизу, на своих двоих по раскаленному песку.

– Привет, блошонок, выспался?

– Как Африка! А ты, Кастрюлик, хорошо провел ночь?

(«Кастрюлик» – это ласковое прозвище, которое мальчик дал дромадеру.)

– Да, вполне; видел интересный сон.

– Ну что, тронулись?

– Тронулись.

Кастрюлик распрямляет ноги и воздвигается в оранжевое небо. Восходит солнце. Тоа Торговец ругается, плюется и проклинает Африку. Дромадер и мальчик смеются. Они давно уже научились смеяться про себя. Со стороны посмотреть – и тот и другой невозмутимы и серьезны, как барханы.