Ворон пророчит беду - Елена Артамонова

— Зачем следил за мной?

— Отпусти меня!

— Уже отпустил. Как тебя зовут?

— Сашка.

— Влад.

— Слушай, здесь что–то не так. Ты заметил?

— В смысле?

— Ну… – он замялся, подыскивая слова. – Знаешь, когда я начал мыть руки, мне показалось, что из крана течет кровь. Как ты думаешь, это потому, что мы приехали в страну, где водятся вампиры?

— Чепуха. Вампиров здесь не больше, чем в других местах.

— Ты шутишь, а я серьезно. Мне, правда, весь сегодняшний вечер мерещились всякие глупости.

— Мне тоже. Ты почувствовал запах дыма?

Сашка только пожал плечами. Еще немного пообсуждав странные события этого вечера, мы разошлись по своим номерам.

2.

День второй. Полнолуние в «Замке Дракулы»

— Мам, теперь мы миллионеры! – Антон гордо потрясал пачкой румынских денег. – Это круто!

— Круто, — согласилась она. – К тому же они очень оригинальные.

Купюры и в самом деле выглядели довольно непривычно, помимо многочисленных нулей, мгновенно превращавших нас в «миллионеров», они были шелковистыми на ощупь и имели небольшие прозрачные окошки.

Туристы потихоньку концентрировались на площадке перед отелем, делились впечатлениями, а я внимательно всматривался в лица своих спутников, пытаясь угадать, тревожили их ночные кошмары или нет? Алина оживленно болтала со своими новыми приятельницами: Катей и Лизой, Максим с независимым видом прохаживался у автобуса, Сашка хрустел чипсами, Антон сражался с невидимым врагом, размахивая своей пластмассовой саблей. Короче, ребята выглядели, как обычно, а взрослые были так заняты обсуждением шведского стола, что не заметили бы и летающую тарелку, приземлившуюся прямо перед ними.

— Всем доброго утра и приятного путешествия, — когда мы заняли места в автобусе, приветствовал нас Иван Панфилович. – Тут многие интересуются, почему я так хорошо говорю по–русски, отвечаю: в Румынии живет довольно большая русская община, около ста тысяч человек. Это потомки староверов, бежавших из России от преследования церкви еще в семнадцатом веке. Мы сохранили свою культуру и язык, у нас даже есть свой депутат в парламенте. Ваш покорный слуга вообще был учителем русского языка и только на старости лет подался в экскурсоводы. Такие вот дела… А сейчас мы с вами направимся в монастырь Воронец, построенный молдавским господарем Штефаном Великим в 1484 году.

Я вновь уставился в окно, провожая взглядом пологие холмы, яблоневые сады и виноградники. В той, прошлой жизни Штефан был моим двоюродным братом, нарушившим клятву дружбы и предавшим меня. Теперь его называли великим и даже святым, начисто позабыв об этом «досадном пустячке» в его биографии.

— Влад, о чем задумался? – Сашка плюхнулся на соседнее сидение. – Нет, правда, о чем?

— Об истории.

— Скукотища. Лучше бы нам рассказали о вампирах и графе Дракуле.

— Дракула не вампир и не граф – он князь Валахии. А в этих местах Дракула действительно бывал. Еще в детстве он попал в плен к туркам, потом, выйдя на свободу, вынужден был скрываться здесь в Молдове.

— Все равно про вампиров интереснее.

Сашка знал о вампирах только из фильмов, а вот во внутреннем кармане моей куртки и сейчас лежал небольшой острый колышек. Я взял его с собой в поездку на всякий случай. После того, как мне однажды пришлось столкнуться с упырями я поклялся истреблять это кровососущее отродье и потому, как правило, не расставался со своим антивампирским оружием. Впрочем, за последние полгода мне не встретилось ни одного вампира. Так в реальности обстояли дела с живыми мертвецами, но Сашке об этом говорить, явно не следовало.

— Вот мы и на месте. Обратите внимание на фрески, украшающие наружные стены храма – такого вы нигде не встретите в Европе! Этим росписям больше пяти веков, они находились под палящими лучами солнца, их хлестал дождь и ветер, но они не утратили яркости. Секрет красок утерян, предполагают, что в них входили растертые в порошок драгоценные камни. Впрочем, сейчас вы все сами и увидите…

Иван Панфилович на удивление быстро для своего возраста покинул автобус, увлекая остальных к видневшимся неподалеку воротам монастыря.

Я не разбирался в живописи, а потому, меня поразили, прежде всего, миниатюрные размеры храма. Вокруг древнего здания расстилался ковер из разноцветных тюльпанов, пышно цвели какие–то желтые кусты, сверкали лазурью драгоценные фрески и небо, все было невероятно ярко, красиво, но как–то несерьезно, будто мы попали в игрушечную сказочную страну. Щелкали фотоаппараты, слышались веселые восклицания, но все смолкло, когда среди нас появилась молодая монахиня в черном облачении. Осмотрев пеструю толпу туристов, она начала неторопливый рассказ об истории монастыря Воронец, о том, что было изображено на украшавших его фресках.

— Здесь показана картина Страшного суда, — переводил ее слова наш гид. – Когда ангел закроет то окно, что вы видите в самой верхней части фрески, ход времени прекратиться и все мертвые восстанут из праха, чтобы ответить за свои поступки.

Катя и Лиза, вооружившись блокнотиками, записывали рассказ монахини, а мне, по правде говоря, было немного скучновато. Взгляд скользил по сторонам, уперся в огромное количество ржавых гвоздей, которые почему–то мирно отдыхали на газоне, устремился дальше… В самом храме я увидел портрет Штефана – человек, причинивший мне столько боли в прошлой жизни оказался толстым, рыжеволосым и весьма противным. Хотелось поделиться этим своим открытием с окружающими, но никто, кроме мамы, не знал, кем я был на самом деле и какую роль в моей жизни сыграл Штефан, а она уже покинула храм.

Я вышел из полутемного помещения, вдохнул полной грудью свежий весенний воздух, и тут на мое плечо легла чья–то рука – за спиной стояла проводившая экскурсию монахиня. Ее взгляд изменился, если прежде он казался равнодушным и сонным, то теперь в ее огромных зеленых глазах появилось необычное выражение – в них можно было прочесть и восторг, и удивление, и страх. Я, не отрываясь, вглядывался в ее лицо и в какой–то миг представил, будто смотрю в зеркало – это были мои глаза…

— Ворон снова хочет погубить тебя, — произнесла монахиня по–русски. – Ты сам идешь к Ворону.

Мне стало страшно. Сияло солнце, сверкали алым пламенем тюльпаны, а в душу медленно вползали тьма и могильный холод дурных предчувствий.

— Прошу вас, объясните, что со мной творится. Пожалуйста! Вы же знаете, что должно произойти!

Она промолчала, прикрыла веками свои необычные огромные глаза. Потом вложила мне в ладонь какой–то предмет, перекрестила:

— Бог защитит тебя, — и поспешно пошла прочь.

Я стоял, словно окаменев, наконец, разжал пальцы – на ладони лежал маленький крестик.

— Клево. Я все видел. Дай посмотреть.

Вместо того чтобы протянуть Сашке дар монахини, я поспешно надел крест на шею и спрятал его под футболку. Сашка посмотрел на меня с удивлением, но надо сказать, что меня собственные действия удивили не меньше чем его.