Семейка монстров - Алан Сноу

Хватсон заприметил Артура

– Эй, ты! – крикнул он, и в его голосе злоба смешалась с удивлением. – Что ты там делаешь?

Артур вовсе не собирался отвечать, но он не мог отвести взгляда от занимательного, хотя и малоприятного зрелища и, наклонившись немного больше с края крыши, почувствовал вдруг: что-то неладное происходит с его крыльями – раздался какой-то треск, и правое крыло повисло. Он стал лихорадочно крутить рычаг, нажимать на кнопки – бесполезно: крыло было похоже на поникший флаг. Да, удар палкой, который нанесла хозяйка сада, не прошел даром: взлететь он не может! Но куда страшнее другое: он падал! Падал на землю, потому что, перегнувшись с крыши, потерял равновесие. Еще хорошо, что не летел камнем вниз – левое крыло помогало планировать.

Он неуклонно приближался к земле, и происходило это куда быстрее, чем я рассказываю вам. В отчаянии он до боли в руках крутил ручку, нажимал кнопки – это предохраняло от удара о камни мостовой. В конце концов он завис над Хватсоном, и, когда ему почудилось, что он сумел немного взлететь вверх, его крепко схватили за колени. Артур дернулся, снизу послышался насмешливый голос:

– Ну, давай, давай, малец! Поднимай меня! Я всегда мечтал полетать!

– Пустите! – закричал Артур.

– Еще чего!

Сильные руки рванули его вниз, но, прежде чем окончательно приземлиться, он прокрутился в воздухе и кончик сломанного крыла ткнул в левый глаз Хватсона.

– Айойуйэйохах!!! – завопил тот, отпуская ноги Артура и прижимая ладонь к глазу.

Айойуйэйохах!..

И тут Артур сумел каким-то чудом немного взлететь на одном исправном крыле. Он ударился о стенку дома, оттолкнулся от нее, перелетел к другой стенке и совсем низко над землей поплыл вдоль переулка, слыша позади злобные крики Хватсона:

– Эй, вы, ротозеи! Чего стоите? Хватайте его! Хватайте!

Артур, продолжая накручивать ручку двигателя, летел бреющим полетом. Как он желал сейчас хоть чуть-чуть подняться вверх, над невысокими крышами – но куда там! Сломанное крыло тянуло к земле.

Он понимал: единственный для него выход – дотянуть до спасительного люка, ведущего в подземное жилище, нырнуть туда… Но как это сделать, если столько недобрых существ охотятся за ним – люди, больше похожие на чудовищ, монстров, и натренированные ими собаки, лающие и щелкающие зубами прямо под ним…

Собаки лаяли и щелкали зубами

Он долетел до конца переулка, куда не доходили лучи луны, где царила почти полная тьма, и нырнул в арку, ведущую в просторный двор. Он узнал это место, вспомнил с облегчением, что позади двора проходит улица, на которой расположен тот самый люк, откуда он вылез несколько часов назад и куда вернется, если не произойдет самое плохое. Стенка, отделяющая его от этой улицы, всего на пару футов выше того уровня, на каком он сейчас держится, и, даст Бог, он как-нибудь перемахнет через нее.

Но грубые мужские голоса и свирепый лай собак вновь послышались совсем близко – преследователи ворвались во двор. И как нарочно, остаток правого крыла в эту минуту окончательно отвалился, и – какое там перемахнуть через стену! – он начал падать… ниже, еще ниже…

Он опустился на ноги, и сразу его окружили разъяренные собаки. Защититься от них было нечем, однако они проявляли некоторую осторожность: видимо, их отпугивал не вполне обычный вид Артура – торчащее крыло, куски проволоки. Но вот в ящике, висящем у него на груди, раздался дребезжащий звук, крыло опало, собаки осмелели, подступили ближе. В полном отчаянии мальчик вырвал один из прутьев оснастки крыла и, размахивая им, попытался отогнать животных. Однако, когда одни отбегали, другие подступали вплотную.

Краем глаза он заметил в углу двора, возле задней стены большую деревянную бочку. Что, если она пустая, без крышки, и он заберется в нее? Слишком много «если», но какой-то шанс спастись от собачьих зубов все же есть. Он начал медленно отступать к бочке. Собаки двигались за ним, как на привязи.

Их медлительные, как в старинном танце, движения были нарушены появлением Хватсона, который вошел во двор и направился к Артуру, не отнимая руки от глаза.

– От меня не уйдешь, гаденыш! – крикнул он. – Тем более что ты мне нужен. И твои крылышки тоже!

Выкрикивая эти слова, он размахивал руками, и Артур увидел, что глаз у него заплыл и не открывается.

– Благодари небо, паршивец… – продолжал Хватсон. – Пошли прочь! – это он заорал на собак. – Благодари небо, что укол твоего крыла пришелся мне в стеклянный глаз. Иначе бы я с тобой разделался по-другому! А так – ты, быть может, еще останешься жив! – он загоготал и кинулся на Артура.

Тот отскочил и уперся спиной в деревянную бочку. Дальше отступать было некуда. Он оказался припертым к стенке в полном смысле этого слова.

«От меня не уйдешь, гаденыш!»

– Ну, малец, – Хватсон снизил тон, – а теперь быстренько отдай твои крылышки. Подари их доброму дяде Арчибальду. Его очень интересуют такие игрушки. Такие хитрые штуковины. Ну! – голос снова сделался резким. – Снимай их с себя! Живо!

Что было делать? Артур медленно отстегнул пряжку на плече.

– Шевелись, не то я натравлю на тебя собак!

Артур расстегнул остальные пряжки, снял крылья.

– Давай сюда!

Хватсон схватил их и с неподдельным интересом принялся разглядывать, бормоча время от времени:

– Здорово… Умно, ничего не скажешь… Башка у кого-то на месте…

Артур стоял, прижавшись к бочке, глядя попеременно то на собак, то на Хватсона, и не знал, кого больше опасаться.

Эх, как же он оплошал! Сколько раз предупреждал его дед об осторожности, и вообще всегда был против налетов на чужие сады, но сейчас так уж получилось: дедушка начал болеть, еды и вообще-то не хватало, а уж о фруктах и овощах говорить нечего. Поэтому Артур решил совершить наскок на оранжерею… И вот что вышло…

Хватсон продолжал разглядывать крылья, собаки по-прежнему пытались укусить Артура, он отбивался ногами, одному псу так залепил по носу, что тот взвыл. Только тогда Хватсон на секунду отвлекся от хитроумного устройства и одобрительно промычал:

– Стерегите его хорошенько, ребятки.

Он уселся на край бочонка