Пендервики на улице Гардем - Джинн Бердселл

— Всё нормально. Не обращайте внимания! — Она весело взмахнула рукой. — Розалинда, ты разве не собираешься резать свой чудесный пирог?

Розалинда взялась за нож, но не успела сделать надрез, как тётя Клер опять вскочила на ноги.

— Нет, нет, не могу больше с этим тянуть! Пойду принесу из багажника ваши подарки… — Последние её слова долетели уже из-за двери.

— Какие подарки? — насторожилась Скай.

Никто не ответил. Не новогодние, это ясно. До Нового года ещё куча времени. Как и до дней рождения.

— Тётя Клер с ума сошла, да? — заинтересованно спросила Бетти.

И ей тоже никто не ответил. Может, и не сошла, просто притворяется. Но очень похоже.

Через минуту тётя Клер вернулась на кухню. Она везла за собой новенькую ярко-красную тележку, гружённую какими-то пакетами подарочного вида, и быстро-быстро говорила:

— Ну, кому вот эта хорошенькая тележка, вы уже поняли… Извини, малыш, не получилось её красиво обернуть, она для этого великовата… А то, что в обёртках, вот это, вот это и вот это, — твоим сёстрам.

— Эй, Клер, — сказал мистер Пендервик. — С чего это ты так расщедрилась?

— Разве я не могу сделать родным племянницам подарок просто так?

— Но раньше же не делала, — резонно заметила Розалинда. Эта сегодняшняя тётя Клер нравилась ей всё меньше и меньше.

— Клер! — Мистер Пендервик покачал головой. — Только не пытайся темнить, всё равно у тебя ничего не выйдет… Помнишь мою подводную лодку?

— Какую подводную лодку? — спросила Скай.

— В детстве у меня была любимая модель подводной лодки, а ваша тётя её сломала. И заявила потом, будто это наша собака Оззи её погрызла! Но я-то знал, кто её погрыз.

— Мартин, твоя подводная лодка тут совершенно ни при чём! — воскликнула тётя Клер.

— А что при чём?! — не выдержала Розалинда. Ну невозможно же, когда ничего не понятно!

— Тётя Клер, ты не заболела? — заволновалась Джейн, и вид у неё стал такой, будто она сама больна и вот-вот хлопнется в обморок.

— Нет, что ты! Просто… Ах, надо было мне поговорить с вашим папой позже, когда вы уже уйдёте спать… Хотя можно и раньше, конечно… Просто я… Мартин!

Мистер Пендервик снял очки и протёр их рукавом.

— Вот что, — обернулся он к дочерям. — Оставьте-ка нас на несколько минут. Кажется, ваша тётя хочет мне что-то сказать.

— Пусть они сначала посмотрят свои подарки, — взмолилась тётя Клер. — Или хоть возьмут их с собой, а?

— Хорошо, пусть возьмут.

Девочки унылой вереницей потянулись из кухни в гостиную. Розалинда тащила за собой красную тележку. Скай тащила Пса, которому совсем не нравилось, что его уводят от ананасового перевёртыша. Глядеть на подарки никому не хотелось.

— Но будет же невежливо, если мы их даже не откроем, да? — нарушила молчание Джейн. Её, как и остальных, подарки сейчас ни капельки не интересовали. Просто вдруг подумалось, что свёрток с надписью «Джейн» размером и формой похож на стопку книг.

Розалинда выдала сёстрам надписанные подарки. Джейн угадала, ей достались книги — целых шесть томов её любимой Евы Ибботсон^[3]. Скай получила бинокль ночного видения — настоящий, армейский. В свёртке для Розалинды оказались два свитерка, белый и голубой.

— Ничего себе, — ахнула Розалинда. — Целых два! Видно, дела совсем плохи.

— А у меня все книги в твёрдом переплёте, — подлила масла в огонь Джейн. — И две из них я ещё даже не читала. Просто царский подарок! Будто тётя Клер собралась умирать и решила оставить по себе добрую память.

— Да ну тебя! Она же нам ясно сказала: здорова она! И вид у неё здоровый.

— Ну и что? Бывает, что у человека вид совершенно здоровый и цветущий, а он хоп — и умирает!

— Тогда мы все сейчас хоп и умрём, да? — Бетти залезла в свою новую красную тележку: может, там будет безопаснее.

— Глупости, никто тут не собирается умирать! — рассердилась Розалинда.

— Тс-с-с!

Только сейчас все заметили, что Скай тихо-тихо стоит под кухонной дверью.

— Подслушиваешь? — спросила Джейн.

— Подслушивать нехорошо! — буркнула Скай. — Но стоять-то можно. Вот я и стою.

Ответ Скай показался сёстрам таким убедительным, что они тоже решили подойти и постоять рядом. И если при этом они стояли молча — а что было говорить? — это же не значит, что они все вчетвером подслушивали? Впрочем, ничего полезного они всё равно не услышали: всё сливалось в сплошное «бу-бу-бу», только иногда удавалось разобрать отдельные слова. «Бу-бу-бу», торопясь доказывала папе тётя Клер. «Нет!» — громко и твёрдо отвечал ей папа. После этого они ещё долго ходили туда-сюда по кухне и о чём-то спорили, но девочки уловили только имя «Элизабет» — мамино имя, — произнесённое несколько раз. Потом всё стихло. А потом дверь распахнулась без предупреждения, так что Скай чуть не схлопотала по носу, и в гостиную вышел папа.

Волосы у него были взъерошены, очки сползли на самый кончик носа. В руке он бережно — как что-то хрупкое, драгоценное — держал листок голубой бумаги. На Розалинду вдруг повеяло холодом, по спине пробежали мурашки, и было непонятно, откуда всё это взялось: письмо, холод, мурашки.

— Заходите! — позвал их папа. — И не волнуйтесь, никакой трагедии нет. Скорее комедия… Или трагикомедия.

Девочки гуськом вернулись на кухню, расселись по своим местам и поблагодарили тётю Клер за подарки. Про ананасовый перевёртыш, одиноко стоявший посреди стола, никто даже не вспомнил.

— Ну, давай, Клер, — сказал мистер Пендервик. — Твоя затея, ты и излагай.

— Сколько раз тебе говорить, Мартин, затея не моя, а…

— Вот и объясни это девочкам.

— Девочки!.. — Тётя Клер помолчала секунду, потом заговорила очень быстро: — Что вы скажете, если ваш папа начнёт с кем-нибудь встречаться?

Девочки ничего не могли сказать. Они онемели. Потому что вот уж этого они точно не ожидали.

Первая заговорила Джейн.

— Встречаться… это когда кино, кафе, амуры? — уточнила она.

Мистер Пендервик возмущенно фыркнул, отчего его очки свалились наконец с носа и брякнулись на пол.

— Для начала хватит кино и кафе. — Подхватив очки с пола, тётя Клер вручила их брату. — Амуры вполне могут подождать.