Пендервики на улице Гардем - Джинн Бердселл

Никто опять не нашёлся что ответить, и в кухне повисла тишина. Один только Пёс старательно сопел и пыхтел: он искал, не завалилась ли в щель крошка собачьего печенья.

Потом высказалась Скай.

— Пап, ты только не обижайся, ладно? Но, по-моему, все эти шуры-амуры — не для тебя.

— Не обижусь, дочка. Я с тобой согласен, — сказал мистер Пендервик.

Бетти тихонько перебралась со своего стула на папины колени.

— Тогда зачем тебе с кем-нибудь встречаться, пап?

— Затем, что ваша мама так решила, малыш, — ответила за него тётя Клер.

— Мама? — Джейн тихо ахнула.

Розалинде вдруг стало душно, и глазам больно от яркого света.

— Не верю! — Она тряхнула головой. — Тут какая-то ошибка.

— Да нет, всё верно, Рози. Это была мамина идея. — Мистер Пендервик задумчиво смотрел на голубой листок, который он всё ещё держал в руке. — Понимаешь, она за меня беспокоилась. Не хотела, чтобы я остался один.

— Но у тебя же есть мы, — возразила Розалинда.

— Взрослые иногда нуждаются в компании других взрослых, — сказала тётя Клер. — Даже если дети у них самые распрекрасные.

— Я только не могу понять, — Скай потянулась за вилкой, — почему вы сейчас-то об этом заговорили? У тебя что, есть кто-нибудь, с кем ты собрался… — она ткнула вилкой в столешницу, — встречаться?

— Нет. — Мистер Пендервик поглядывал на вилку так, будто ему хотелось отобрать её у дочери и самому во что-нибудь потыкать.

— Ваша мама решила, что, когда вы немного подрастёте — а вы уже немного подросли, — папа должен подумать и о себе, о своей жизни. Ну то есть как-то её устроить. И, наверно, она права. В общем… — Тётя Клер слегка запнулась, но тут же продолжила: — Мы с Мартином договорились так. Он всесторонне изучает этот вопрос, находит для себя… м-мм… подходящих кандидаток и встречается с ними. И делает как минимум четыре попытки.

— Четыре!

Раз… два… три… четыре — вилка Скай четырежды ткнулась в столешницу.

— Если в итоге он всё-таки решит жить отшельником — пожалуйста. Но сначала он должен попытаться. И потратить на это несколько месяцев. И отнестись к этому серьёзно! Да, серьёзно, а не крутить носом и не делать вид, будто во всём штате Массачусетс нет ни одной приличной женщины! — На этом месте мистер Пендервик со стоном закатил глаза, но тётя Клер неумолимо продолжала: — А чтобы помочь вашему папе сделать первый шаг — ну, то есть, чтобы облегчить ему задачу, — я уже позвонила одной своей приятельнице, а она позвонила другой своей приятельнице, которая живёт здесь, в Камероне. И которая не замужем.

Розалинде становилось всё хуже: в ушах у неё звенело и гудело — правда, с той стороны, где холодильник, гудело почему-то заметно громче.

— Ну и? — Скай воткнула бедную вилку в стол изо всех сил — даже черенок погнулся.

— Ну и — завтра вечером у меня свидание с некой мисс Мунц, — сказал мистер Пендервик. — Понятия не имею, кто она такая. Всё. Iacta alea est^[4]. Жребий брошен.

Розалинда вдруг резко вскочила на ноги, так что стул с грохотом опрокинулся.

— Что с тобой? — чуть ли не хором воскликнули все, но Розалинда и сама не знала, что с ней. Знала только, что она задохнётся, если немедленно, сейчас же не выйдет на воздух. Спотыкаясь и отталкивая чьи-то руки, она устремилась к выходу. Уже в прихожей до неё донёсся голос тёти Клер: «Не трогайте её, пусть…»

«Да, не трогайте меня, — думала Розалинда. — Пусть!»

И папин голос:

— Рози!

Но ответить ему — даже просто оглянуться — было выше её сил. Оказавшись на улице, Розалинда несколько раз глубоко, жадно втянула в себя ночной воздух. Наконец-то!

Вот сейчас она пройдётся по улице Гардем — и это ей поможет. Обязательно поможет.

_{Глава третья}
Чтобы лучше спать

— «И он повесил свой новый китель на крючок для кителя, а свой новый носовой платок на крючок для носового платка, а штаны на крючок для штанов, а верёвку на крючок для верёвки, а сам улёгся на койку»^[5], — читал мистер Пендервик.

— Про ботинки пропустил. — Бетти лежала в постели и слушала очень внимательно.

— Да, про ботинки, — подтвердила тётя Клер.

Мистер Пендервик вернулся на строчку вверх.

— «И поставил свои новые ботинки под койку, а сам улёгся на койку».

— «И сказал: отныне всегда будет так! Потому что я — настоящий моряк», — закончила Бетти. — А теперь песенку.

— Доченька, для песенки уже поздно. Пора спать!

— А Розалинда всегда в конце поёт песенку. Да, Пёс? — спросила она Пса, который сидел перед кроватью и тоже внимательно слушал.

В ответ Пёс гавкнул несколько смущенно: он, конечно, всей душой на стороне Бетти, но кормит-то его мистер Пендервик.

— Ай-яй-яй, Пёс! Ну ты и предатель. — Мистер Пендервик покачал головой.

— Да ладно тебе, Мартин, — вступилась за Пса тётя Клер. — Давай лучше споём хором, все вместе, — три, четыре!..

— Ну вот. Вы всегда меня переговорите, вас вон сколько, а я… Ладно, так и быть. Но только один раз!

И они запели все вместе — Пёс тоже подпевал в нужных местах:

Да, не зря я зовусь Капитан! Нет, не зря я зовусь Капитан! Посигналив гудком, Я пройду над китом, Даже в самый большой туман.

Нет, не зря я зовусь Капитан! Да, не зря я зовусь Капитан! Я штурвал удержу, Я бесстрашно скажу: «Не боюсь я тебя, Ураган!»

Когда песенка кончилась, взрослые пожелали Бетти спокойной ночи и подоткнули ей одеяльце с единорогом. А сама Бетти легла на бочок, свернулась калачиком и зажмурила глаза. Так, с зажмуренными глазами, она лежала и ждала, когда все выключат свет и уйдут. И закроют за собой дверь. И дойдут по коридору до лестницы. И спустятся вниз. А потом она снова включила свет и на цыпочках подбежала к своей новой красной тележке. Прекрасная, чудесная, самая лучшая тележка на свете. И как только Бетти раньше без неё жила?