Когда мы встретимся - Ребекка Стед

В день, когда Сэла ударили, те пацаны как всегда ошивались возле гаража. Накануне там была драка: один прижал другого к капоту машины, которая там стояла, и стал избивать. Тот поднял обе руки, словно бы умолял: «Не надо, хватит!» — и все пытался увернуться и сползти с капота, но этот прижимал его крепче и снова бил. А остальные прыгали вокруг и орали, и мы с Сэлом перебежали на другую сторону улицы, чтобы и нам случайно не перепало.

А в тот день, когда Сэла ударили, они вели себя нормально, и мы спокойно шли по своей стороне. Но как только мы дошли до гаража, один из них вдруг резко шагнул в нашу сторону и загородил нам дорогу. Я подняла голову. Это был парень разве что самую малость повыше нас, в зеленой армейской куртке. Его кулак взмыл вверх и врезался Сэлу прямо в живот. Сэл согнулся пополам и булькнул, будто его сейчас вырвет. И тогда этот парень с размаху врезал ему по лицу.

— Сэл! — завопила я.

Я оглянулась на магазинчик Белл на Амстердам-авеню, но перед входом никого не было. Сэл так и застыл, сложившись вдвое. А этот парень еще несколько секунд простоял на месте, склонив голову набок. Это, конечно, дикость, но мне показалось, что он читает мой плакат про тайны науки. Через несколько секунд он развернулся и как ни в чем не бывало двинул в сторону Бродвея.

— Сэл! — Я наклонилась и заглянула ему в лицо.

Лицо было как лицо, только одна щека красная.

— Идем. Мы уже почти дома.

Сэл сделал шаг, потом другой. Через несколько шагов до меня дошло, что мальчишки не гогочут, не свистят и не обзываются. Сзади вообще не доносилось ни единого звука. Я обернулась. Они все как один смотрели на удаляющуюся спину парня в зеленой армейской куртке.

— Эй! — заорал ему вслед один из них. — Какого черта? Ты что, сдурел?

Но парень не оглянулся.

Сэл плелся сгорбившись, обхватив себя руками, вцепившись в рукава синей атласной куртки «Нью-Йорк Янкиз», которую Луиза подарила ему на день рожденья. По его лицу текли слезы, и я тоже чуть не ревела, но держалась. У меня было дело — довести его до дома, а ведь нам еще предстояло пройти мимо человека, который смеется.

Он был, как всегда, на нашем углу, маршировал по кругу и вскидывал руку в салюте. Сэл всхлипывал все громче. Из носа у него закапала кровь, он вытирал ее бело-синими манжетами куртки. И все время давился. Звук был такой, как будто его и вправду вот-вот стошнит.

Увидев нас, человек, который смеется, уронил руки по швам и стал по стойке «смирно». Как деревянный щелкунчик, каких Луиза расставляет на кухонном столе под Рождество.

— Умница! — сказал он и шагнул к нам, и одного этого шага хватило, чтобы Сэл припустил к дому. Я бросилась за ним, на бегу перехватывая плакат и одновременно выуживая ключи из кармана джинсов.

Как только мы оказались в подъезде, Сэл сразу свернул к себе и захлопнул дверь у меня перед носом. Я немного постучала, но Луизы еще не было дома, а сам он мне не открыл.

Если я не ошибаюсь, это и было начало истории, которую ты попросил меня рассказать. И еще, хотя тогда я этого не знала, это был конец моей дружбы с Сэлом.

Мамины правила жизни в городе Нью-Йорке

1. Всегда вынимай ключ до того, как подойдешь к подъезду.

2. Если перед твоим домом слоняется незнакомец, никогда не входи в подъезд — погуляй, пока он не уйдет.

3. Будь настороже. Если заметишь кого-то подозрительного, например, пьяного, или просто почувствуешь опасность, перейди на другую сторону, но только как ни в чем не бывало, будто с самого начала так и было задумано.

4. Никогда не вынимай деньги на улице.

А у меня еще есть мой собственный метод. Если мне навстречу попадается кто-то, кого я боюсь (это всегда мальчик), то я подхожу прямо к нему и говорю: «Извини, пожалуйста, ты не подскажешь, который час?» Это у меня такой способ сказать человеку: «Я считаю, что ты мне друг, так что незачем меня обижать. К тому же меня грабить — только время зря терять: видишь, у меня даже часов нет».

Пока что этот «метод борьбы с преступностью», как выражается Ричард, не давал сбоев. И, кстати, почти все, кого я боялась, оказались очень даже дружелюбными мальчишками.

Мечты

— Миранда! — кричит из кухни мама. — Ты нам нужна! Иди, будешь засекать время. А то этот таймер своим тиканьем меня доконает.

Я слежу за секундной стрелкой кухонных часов, а Ричард скармливает маме подсказки одну за другой. Потом они меняются: она подсказывает, он угадывает.

После пяти раундов я спрашиваю:

— Можно я тоже поиграю?

— Конечно. Ричард, последишь за временем?

Мама потягивается и снимает фиолетовую футболку. Волосы ее взлетают и рассыпаются по плечам. И как всегда в такие моменты, я проклинаю своего неведомого папашу, потому что это наверняка из-за него у меня такие волосы: прямые, темные — никакие. Максимум, что о них можно сказать, — это что они есть. Я злюсь на отца из-за этих дурацких волос, но других претензий у меня к нему нет.

В моей книге Мег ищет своего папу. Когда она наконец попадает на Камазоц^[1] (это такая планета неподалеку от Большой Медведицы), где его держат в плену, и тот мерзавец с красными глазами спрашивает, зачем ей вообще понадобился папа, Мег кричит: «У вас что, папы никогда не было?! Папа нужен не зачем-то, а просто потому что он папа».

У меня как раз таки никогда не было папы — поэтому, наверное, он мне теперь и не нужен. Человек не может скучать по тому, чего у него никогда не было.

Ричард смотрит на часы и ждет, пока секундная стрелка доберется до двенадцати.

— На старт… внимание… начали!

Я смотрю на первую карточку.

— М-м… То, что мажут на хлеб.

— Масло! — выкрикивает мама.

Следующая карточка.

— То, через что пьют молочный коктейль.

— Соломинка! — вопит мама.

Следующая.

— То, что штанам не дает спадать.

— Ремень!

— Сладкое… его хорошо пить зимой, когда на санках накатаешься.