Быть котом - Мэтт Хейг

— Не переживай так сильно, — сказала Рисса, когда они выходили из автобуса на своей остановке. — У тебя хорошая мама. Она не будет на тебя кричать в твой день рождения.

— С нее станется, — возразил Барни. — Но мне просто не хочется ее разочаровывать. Она так из-за меня расстроится!

Рисса поразмышляла немного.

— Ну, если хочешь, я могу остаться с тобой и объяснить ей, что мисс Хлыстер — чокнутая, и тогда…

Барни посмотрел в лицо подруге. По глазам ее было видно, что она говорит искренне. Но ему не хотелось вмешивать ее во все это.

— Да нет. Все в порядке. Я сам разберусь.

Уже у самого дома Барни они с Риссой увидели кота, который лежал на тротуаре прямо перед его воротами. На вид это был самый обыкновенный кот, совсем не похожий на то странное серебристое существо с единственным глазом, которое Барни встречал почти каждое утро.

Нет. Это был обычный заурядный черный кот с двумя глазами, хотя один его глаз, а именно левый, был обведен белым.

— Привет, котик! — сказала Рисса и опустилась на корточки, чтобы его погладить. — Ох, я так хочу кошку.

— Так заведи, почему нет?

— Ну, мама с папой говорят, что это опасно для кошки — жить с нами на реке. Ну а я им говорю: «Да ладно вам, кошки не такие тупые. Они же умеют лазать по заборам, значит, и с баржи не свалятся».

Барни смотрел, как Рисса гладит кота.

— Как бы это было здорово, — сказала она, — просто валяться весь день напролет, ни о чем не беспокоиться, и чтобы тебя все гладили, правда?

Кот посмотрел на Барни, словно ожидая ответа.

— О да, это было бы отлично.

— Ну ладно, мне пора идти, мистер Новорожденный. — Рисса поднялась. До дома ей еще оставалось больше мили, но Рисса любила ходить пешком. — Мне нужно помочь папе собрать овощи на участке. Мы будем делать карри. Вегетарианское, конечно. Не хочешь зайти в гости? Если, конечно, тебя не смутит папа, который будет, как всегда, распевать старинные песни. И, как всегда, фальшиво.

Барни поразмыслил. Предложение было заманчивым, и родители Риссы были очень милыми.

Но потом он вспомнил про письмо в сумке. Оно оттягивало ему плечо и явно весило гораздо больше, чем может весить бумага и конверт. Столько мог весить только страх.

— Нет, я лучше останусь дома и подожду маму, — сказал он Риссе. — У нее и так, наверное, скоро будет нервный срыв. Не хочу, чтобы все стало еще хуже.

— Все будет хорошо, — сказала Рисса с теплой улыбкой. И положила руку ему на плечо. — Послушай, Барни, я всегда на твоей стороне, ты же знаешь! Сегодня тебе, скорее всего, не поздоровится, но подумай лучше о том, что это всего лишь крошечный, малюсенький отрезок времени. Подумай о звездах. О нашей звезде — о Солнце. Ему биллионы лет. И что бы ни происходило, оно все равно продолжает светить, несмотря ни на что. Вот увидишь, через год все это покажется тебе ерундой. А через десять лет, когда у тебя будет длинная борода, ты об этом уже и не вспомнишь.

— У меня никогда не будет длинной бороды, — сказал Барни. — У меня даже короткой не будет.

— Между прочим, у моего папы есть борода. И ничего такого ужасного в ней нет, если хочешь знать. Вот, например, сколько было великих и важных исторических личностей: Иисус, император Адриан… э-э… Санта-Клаус — у них у всех были бороды.

— Мне вряд ли пойдет быть волосатым, — сказал Барни. Тут он увидел, что кот, задрав голову, смотрит на него. — Без обид.

Рисса пошла к дому.

— Увидимся завтра утром. На том же месте, в то же время.

— Угу. До завтра. И, Рисса, спасибо — мне очень понравилась открытка.