Мышьяк к чаю - Робин Стивенс

– Берти, ты придурок с дипломом, ты не можешь ответить? Показывал ли ты ему лестницу для слуг?

– Конечно, да, – сообщил он. – Я провел его всюду в доме, едва мы тут появились. Он может спуститься по ним, словно кот. Само собой, он знает и о ключах тоже, я использовал их, чтобы попасть на кухню ночью в среду, когда вы все отправились спать.

Я помнила, как мы вычеркнули Стивена из списка подозреваемых во втором преступлении: мы услышали, как он с топотом сбегает вниз по скрипучим ступеням, идущим вниз от детской. Но он мог, конечно, прокрасться на второй этаж по лестнице для слуг, и поскольку они расположены через коридор напротив от главной лестницы, ничто не мешало ему подобраться к леди Гастингс сзади так, что она ничего не заметила, толкнуть ее, и за десять тихих секунд проскользнуть обратно наверх, а затем спуститься снова, достаточно громко, чтобы все услышали.

Мне стало дурно.

Могло ли это быть правдой? Ведь он такой милый, добрый и воспитанный!

«Но его отец покончил с собой из-за того, что его мать разрушила его жизнь, – вспомнила я. – … спуталась с каким-то грязным ублюдком, который удрал посреди ночи, захватив половину ценностей из дома».

А еще что он сказал мне вчера вечером?

«Ты в безопасности, Берти и я, мы не позволим ничему плохому случиться ни с одной из вас четверых. Я могу это обещать».

Я вытащила из кармана потрепанный блокнот и принялась большим пальцем переворачивать страницы, на этот раз изучая их куда внимательнее, чем в первый раз.

И потом я нашла.

Бэмптон. Визит нанесен 1.10.1928 – богаты, множество ювелирных украшений, стоят сотни, и отличные картины. Приятная жена, счастлива мне помочь, практически отдала все сама. Взял много, и в том числе золотые часы мужа – на удачу в финансах.

Целая страшная история крылась в этих строчках.

Бедный Стивен перенес все, случившееся с его родителями!

Я почувствовала к нему ужасную жалость – само собой, когда он приехал в этот дом и увидел, как ссорятся лорд и леди Гастингс, и мистер Кёртис вьется вокруг будто овод, он наверняка ощутил, что вернулся в прошлое. Стивен узнал мистера Кёртиса, но сам за прошедшие семь лет изменился достаточно, из мальчика стал юношей.

Ну а мистер Кёртис всюду размахивал золотыми часами, принадлежавшими отцу Стивена, демонстрировал их, будто трофей!

Я вообразила, как некто ходит вокруг меня, похваляясь тем, что причинил вред моему отцу, и почти ощутила, как меня заполняет отчаянное желание отомстить той же монетой, правильно это будет или нет…

Семья есть семья.

Но как только я подумала об этом, я сообразила, что перед глазами у меня другая семья, где все пошло даже хуже, чем у Бэмптонов. Мать Дейзи едва не умерла, а ее отец столкнулся с большими неприятностями, и если я правильно поняла, то по вине Стивена!

Мысль о том, что он может быть убийцей, заставила меня буквально затрястись от ужаса и смущения – ведь он хороший, продолжала я говорить себе, он такой хороший, а как может хороший человек сделать что-то настолько плохое?

Но вот Дейзи и ее семья точно ни в чем не виноваты, никто из них не совершал преступлений. Мы должны спасти лорда Гастингса, даже если при этом пострадает Стивен, а мне нужно забыть о своих чувствах и вести себя так, как подобает детективу.

– Дейзи, – сказала я лихорадочно. – Часы!

Само собой, она поняла меня мгновенно.

Ее нос задрался, точно у собаки, почуявшей след, и она прыгнула вперед.

– Что там? – спросил Берти, злой и смущенный, поворачивая голову туда-сюда. – Что происходит?

Дейзи проигнорировала его, она продолжила яростно рыться в комоде Стивена, отбрасывая в сторону неоднократно штопанные носки, потрепанные носовые платки и аккуратно сложенные брюки. «Вот они, новые доказательства того, что мистер Кёртис с ним сделал» – подумала я, и мне стало плохо от отчаяния.

– Тыковка! Хей! Положи обратно! Тыковка, ты дикарка, оставь его вещи в покое! – Берти в ярости бросился к Дейзи. – Это вещи Стивена, Тыковка! Что ты…

Дейзи развернула халат Стивена, повесила его на спинку кровати и шарила по карманам. А потом издала радостный взвизг и вытащила… золотые часы мистера Кёртиса.

Вот она, последняя деталь в головоломке, финальная улика.

Стивен – виновен.

Едва я признала это, до глубины души, и ощутила, что меня будто столкнули в холодную воду, мы услышали полный ярости рев, прилетевший снизу, из холла.

– Папочка! – закричала Дейзи. – Быстро, о, быстро!

Я не колебалась ни мгновения, побежала следом за ней.

5

Мы прибыли в самый разгар схватки.

Лорд Гастингс извивался подобно толстой рыбине в руках инспектора Пристли и высокого полисмена, Ноакса, в то время как нервозно выглядевший Роджерс держался в стороне. Бини плакала, а ее отец, который, судя по всему, приехал, когда мы сидели наверху, глядел на все происходящее так, словно не мог поверить собственным глазам. Тетушка Саскья ломала руки, леди Гастингс стояла, плотно сжав губы и прислонив голову в бандаже к плечу дяди Феликса, ну а тот обнимал сестру за плечи.

Мисс Алстон скрестила руки на груди, ее лицо выглядело бесстрастным, и Стивен… Стивен укрывался в тени за дверью библиотеки, лицо белое и вытянувшееся. Как я могла не видеть, насколько подозрительно он себя вел? Как я ничего не замечала?

– Руки прочь! – взревел лорд Гастингс. – РУКИ ПРОЧЬ, ГОВОРЮ Я! Я не имею отношения к тому, что случилось! Ничего! Какого черта вы мне не верите? Я… Я… Чапман, помоги мне!

Старый дворецкий выглядел так, словно он вот-вот заплачет, сгорблен, руки дрожат.

– Сэр… – выдавил он. – Я… я не могу…

– Лорд Гастингс, – сказал инспектор Пристли. – Если вы не дадите мне удовлетворительного объяснения тому, каким образом чашка чая, переданная вами мистеру Кёртису, в конечном итоге оказалась отравленной, и от содержащегося в ней мышьяка мистер Кёртис через несколько часов умер, я вынужден буду взять вас под стражу. Вы должны это понимать. Я всецело желал бы верить, что случилось ужасное недоразумение, но мне нужна правда.

– ПРАВДА?! – прорычал лорд Гастингс. – Я дал вам мое СЛОВО! Оно значит больше, чем… Я говорю вам, я не имею отношения к смерти этого человека. Феликс, неужели ты ничего не можешь сделать? Позвони своим в Лондон! Это же оскорбление! Помоги мне!

– Я сожалею, – мягко сказал дядя Феликс. – Я не могу этого сделать, старина.

Он думает, что лорд Гастингс виновен, и все думают, что он виновен, и как можно их осуждать? Я полагала точно так же, была уверена до мозга костей, еще несколько минут назад!

Нам нужно сказать что-то, и быстро, но на Дейзи, похоже, напало оцепенение. Пришлось сильно ткнуть ее в ребра, чтобы она задвигалась и ожила.