Солнечное крыло - Кеннет Оппель

У Шейда не было времени хоть что-нибудь сделать. Наверху у самого потолка он заметил яркие вспышки звука и эхо-зрением увидел, что это начали мерцать вырезанные в камне глаза. Теперь он понял, что так долго терзало его во сне. Глаза Кама Зотца.

Плотный столб воздуха возник прямо перед ним и сомкнулся вокруг. Шейд попытался вырваться из этих гибельных объятий, но они держали крепко, выпуская острые, похожие на когти отростки, разрывающие его звуковую оболочку.

— Шейд! — прорычал Гот. — Теперь я вижу тебя!

С воем на него налетел адский вихрь, сорвал одну полоску маскировки, потом другую, и было ясно, что еще через пару секунд Шейд останется беззащитен, как новорожденный мышонок.

Он отбросил бесполезную маскировку, как змея сбрасывает кожу, и она еще некоторое время висела в воздухе, постепенно распадаясь. Что есть силы Шейд помчался прочь, надеясь, что во всеобщей неразберихе успеет найти место, где можно спрятаться.

И вернуться за своим отцом.

В ярости Гот хлестнул отброшенную звуковую оболочку, которая все еще висела в воздухе. Он ударил по ней, и она распалась на миллион осколков эхо.

Вдруг он увидел маленького сереброкрыла, устремившегося к потолку. Шейд!

Почему-то Гот был совершенно уверен, что это он, маленький смутьян, который с первой встречи приносит ему несчастье. Больше ему это не удастся.

Гот засек сереброкрыла эхо-зрением, увидел, как тот пытается пролезть в щель на потолке, надеясь спрятаться там, и в три взмаха мощных крыльев поднялся к потолку.

Шейд даже не успел повернуть голову, как Гот вонзил когти глубоко в его плечо. Затем пасть Гота сомкнулась вокруг шеи Шейда и с наслаждением принялась рвать его на части. Он терзал, предвкушая ощущение живой плоти врага, но ничего не почувствовал.

Он вообще не почувствовал никакого вкуса.

Гот оторвал второй кусок, третий и наконец понял, что жует пустоту. Он с отвращением и гневом отпрянул и увидел, как распадается очередная иллюзия.

— Шейд! — яростно взревел Гот.

Окруженный звуковым плащом-невидимкой, Шейд опустился рядом со своим отцом. Кассел, с трудом превозмогая боль, полз через камень — стража пока не замечала его. На мгновение для Шейда все перестало существовать — он смотрел на отца.

Это истощенное, сломленное существо — его отец?! Шейд не мог поверить своим глазам. В детских мечтах отец всегда представлялся ему непобедимым героем. А теперь он видит его, ползущего по этому камню, жалкого и беспомощного… Шейд придвинулся ближе. От отца отвратительно пахло после многодневного заключения в тюрьме — дней, проведенных без пищи и сна, без чистки шерсти. Но под этой вонью он ощущал другой запах, такой знакомый, самый лучший в мире. Запах дома.

Шейду хотелось лечь рядом с отцом, ничего не видеть и не слышать, прижавшись к его шерсти.

Кассел почувствовал, что кто-то рядом, огляделся и, оскалив зубы, зашипел.

Шейд в тревоге отступил и на мгновение уничтожил иллюзию, чтобы отец его увидел. Не для того, чтобы Кассел узнал его — как он мог узнать сына, если они никогда прежде не встречались.

Отец озадаченно нахмурился и убрал когти. Тогда Шейд снова накрылся плащом-невидимкой, накинув его и на отца, и оба стали невидимы для остальных. Шейд слышал, как Гот крушит все вокруг, разыскивая его, раздает приказы стражникам. Он понимал, что у них совсем мало времени. Он чувствовал, как через пещеру проносится дыхание Зотца — он тоже ищет его, готовый растерзать.

— Ты можешь взлететь? — шепотом спросил Шейд.

Отец покачал головой:

— Крыло…

Шейд увидел опухоль под перепонкой и понял, что предплечье Кассела вывихнуто. Шейд мысленно выругал себя. Какой же он дурак! Примчался сюда, чтобы всех спасти. А в итоге остался один, без помощи, и теперь они с отцом погибнут здесь.

— Кто ты? — хрипло спросил Кассел. — Мы встречались раньше?

— Нет.

— Я тебя знаю?

— Нет.

— Тогда кто ты?

— Я твой сын.

— Шейд? — воскликнул Кассел.

— Откуда ты знаешь? — удивился Шейд.

— Мы придумали тебе имя еще до твоего рождения.

Они на секунду обнялись, будучи в безопасности под плащом-невидимкой.

— Мы с тобой поползем, — сказал Шейд. — Сначала вверх по стене, а потом по трещинам выберемся наружу.

Но, произнося эти слова, он понимал, что их план обречен на неудачу. Он уже слышал, как к ним несется яростное дыхание Зотца. В два удара оболочка, делавшая их невидимыми, распалась.

— Лети! — крикнул Кассел.

— Цепляйся за меня, — сказал Шейд. — Мы взлетим вместе!

Он сомневался, что сумеет оторваться от земли с такой тяжестью, но не мог бросить отца.

Что-то тяжелое ударило его в грудь, он рухнул на камень и увидел, что его крылья прижаты двумя мощными когтями. Шейд почувствовал над собой обжигающее дыхание Гота.

— Я знал, что это ты, — сказал Гот. — Ты помешал мне убить солнце, но я все-таки вырву и съем твое сердце!

Сидя на краю круглого отверстия в потолке, Марина смотрела сверху на происходящее в пещере.

Рядом с ней были Калибан и Кортес с дюжиной своих солдат, которые с большим трудом вскарабкались на вершину пирамиды по наружным стенам. Во время пути они слышали голоса, несколько раз Марина успевала заметить летучих мышей, вылетавших наружу.