Сердце на Брайле - Паскаль Рютер

Музыка поднималась над головами, парила в зале, такая насыщенная, неосязаемая и прозрачная. Время от времени я с серьезным видом переворачивал страницы. Хотя мне и не хватало музыкальных знаний, я осознавал, что сегодня Мари играла как-то по-особенному, опасно, будто скользила по краю пропасти. И за этот год мы тоже перешагнули пропасть, прошли сквозь мглу. Иногда смычок замедлялся, и казалось, что музыка карабкается в гору, с трудом, с одышкой, а мгновение спустя ноты водопадом лились с другой стороны перевала, словно бешеная кавалькада.

Сердце мое билось изо всех сил – я знал, что от малейшего дуновения Мари упадет. Я видел ее в профиль. Ее лицо блестело, а волосы развевались во все стороны.

И вдруг она трижды резко провела смычком по струнам. В зале снова повисла тишина. Свет в конце тоннеля. Очень медленно, очень нежно Мари отвела смычок от виолончели. Мелодия всё еще скользила и змеилась между нами. И мне показалось, что последнее музыкальное эхо исчезало вместе с нашим детством под оглушительный гром аплодисментов.

Пока мы ждали результатов в маленькой гостиной, Счастливчик Люк сказал, что Мари напомнила ему Бернара Ино на спуске с Лотаре во время его последнего «Тур де Франс». Он несся так стремительно, что это было похоже на падение. Такое сравнение мне ни о чём не говорило, но я понимал, что он имел в виду. Мари сидела рядом совершенно без сил. Препараты Счастливчика Люка явно перестали действовать. Она сказала:

– Ты был бесподобен.

И я подумал, что ей уже не так плохо, раз еще остались силы на шуточки.

– Да говорю тебе, без шуток, я понятия не имею, как ты справился…

– О чём ты?

– Ты перевернул пятнадцать страниц в нужный момент, невероятно точно. Ты был великолепен!

И да, после того как жюри огласило результаты и пообещало Мари блестящее будущее, я сел в «панар» и подумал, что она права: на самом деле мы и сами не знаем, насколько великолепны. Затем «панар» тронулся.

– А теперь тебе точно пора побриться, – сказал папа.