Город Солнца. Сердце мглы - Евгений Рудашевский

– Твой папа знал?

– Конечно. Да даже если бы не я, узнал бы от Зои. Она ведь провела вас через подземный храм. Удивлена? Отец знал о храме. Шустов сам ему рассказывал. А Зои, проводив вас, тут же обо всём рассказала Сальникову. Понимала, что Баникантха рано или поздно узнает, где вы прятались и как выбрались из Ауровиля. Боялась, что Салли накажут. Это он отправил Баникантху и Сатунтара перехватить вас в Пудучерри. Точнее, напугать. Чтобы вы скакали дальше, по следам Шустова, и не оборачивались. Игра продолжилась. И вы ничего не заподозрили. Вам не показалось странным, что Баникантха нашёл вас после побега в огромном городе. И что дал вам уйти по улицам, которые знал лучше кого бы то ни было. А ведь он там жил и… Вы даже проезжали недалеко от его гостиницы, да… И я молилась, чтобы игра продолжалась как можно дольше. Хотела насладиться близостью с отцом. Хотела, чтобы… Отец, он ведь… – Лиза, запутавшись в словах, ненадолго замолчала.

Аня рукой показала, что надо идти к биваку. Они пошли, как и прежде, огибая густой подлесок и поваленные деревья.

– Поверь, – на ходу промолвила Лиза, – я не думала, что всё зайдёт так далеко. Весь год пролетел как во сне. Как в хорошем сне. Знаю, плохо так говорить. Столько людей и… Я не понимала, что происходит. Знаешь, я думала как-нибудь перекрасить волосы в светлое и надеть что-нибудь из маминых вещей. В общем, стать такой, какой была раньше. Какой была мама. Разве я виновата, что мы похожи? Думала, может, папа наконец смирится с её смертью. Поймёт, что у него есть я. А в экспедиции я действительно хотела вам помочь. И пришла к тебе в нижний лагерь. И про Макса я не знала. То есть Артуро мне сказал, но потом, когда всё было кончено. То есть я думала, что всё кончено…

Лиза порывалась добавить что-то ещё, но смолкла. Дальше они шли молча.

Аня чувствовала, что теперь будет иначе смотреть на Скоробогатова. Нет, без сочувствия или понимания, но иначе. В последние дни Аркадий Иванович почти не покидал громоздкого каминного кресла, которое сам же перетащил на край нависавшего над рекой утёса. Пугающая и по-своему завораживающая картина. Измождённый, с запавшими щеками, с седой щетиной, в изорванном и отчасти подлатанном Лизой экспедиционном костюме, он жался в угол между спинкой и цельной боковиной кресла. Казался в нём иссохшим, почти крошечным стариком. Аня прежде и не вспоминала, что Аркадию Ивановичу больше шестидесяти. Покрытые просянкой руки он держал на подлокотном валике. Не прятался от дождя, не отмахивался от досаждавших ему москитов. И сидел в одиночестве. Без помощников, без охранников, без индейцев с опахалами. Только Лиза приходила к нему и по несколько часов сидела возле кресла на коленях, положив голову на руки и уткнув её в завиток кожаного подлокотника.

Из спинки кресла сзади торчали оперённые стрелы. Скоробогатов не стал их выдёргивать. Кожаная обивка местами растрескалась, а главное, с каждым днём издавала всё более отвратительный запах. В экспедиции кресло берегли от дождя, сушили, закручивали в полиэтилен, но влажность сделала своё дело. Кресло начало гнить. Вместе со своим владельцем, сидевшим в нём в глубокой усталости и безразлично смотревшим на противоположный берег реки – на разлагавшееся тело Катипа, металлические ящики и прятавшихся в лесу туземцев. Скоробогатова от ближайшего из теней порой отделяли восемь или десять метров молниеносного полёта стрелы. А за его спиной, на другом краю полуострова, вздымалась глыба горного хребта. Если учесть зарницы в грозовом небе, пенистые перекаты реки и теснину джунглей на том берегу, картина в самом деле получалась завораживающая.

– Кажется, нам туда. – Лиза неуверенно указала в сторону.

Слишком глубоко зашли в лес и плутали в поисках береговой кромки.

Аня удивлялась, до чего ей хорошо на полуострове. Здесь было непривычно тихо, а главное, за все девять дней бивак ни разу не побеспокоили ни змеи, ни пауки, ни муравьи. Разве что москиты донимали, но и те нападали не столь резво. Циклопическая горная стена умиротворяла. Как сказал Дима, они словно оказались в подмышке каменного великана: «Пованивает, влажновато, но умиротворённо и безопасно».

– Подмышка великана, – усмехнувшись, прошептала Аня. Зои сравнение понравилось бы. Она бы оценила.

Аня коснулась браслета на руке. Не снимала его. Породнилась с ним. Смотрела на переплетение радужных нитей и представляла, что Зои рядом. Собирала для подруги шутки и забавные наблюдения, словно могла потом, пусть через год или два, встретить её, как они и планировали, на Гоа и там скопом пересказать ей всё самое смешное. Ане не хватало смеха Зои. Её чудачеств.

– Стой.

Резкий голос Лизы.

Ничего не объясняя, Лиза свернула к плакучим кустам поодаль. Углубилась в них. Задержалась на несколько мгновений, затем торопливо вернулась к Ане и отчётливо произнесла:

– Нужно возвращаться.

– Мы и так возвращаемся.

– Нет, мы тут устроили прогулку и разговор по душам. А теперь точно нужно идти назад.

– Что-нибудь случилось?

– Сама посмотри. – Лиза неопределённо качнула головой.

– Там?

– Там.

Аня неуверенно шагнула в сторону кустов. Продвигалась слишком медленно, с опаской. Лиза, не выдержав, пошла вместе с ней. Опередила Аню. Попросила не отставать. Добравшись до кустов, широко развела их гибкие ветви.

– Вот.

– Что…

Аня не сразу поняла, что именно взволновало Лизу. Наклонившись, подалась вперёд. И разглядела тёмно-серую с чуть более светлыми прожилками поверхность каменного валуна. Проведя рукой по его щербатой поверхности, поняла, что видит настоящую кладку из разноразмерных, но отшлифованных и подогнанных друг к другу каменных блоков. Это была стена. Поднимавшаяся метра на полтора от земли, местами обвалившаяся и попорченная настырными корнями въедливой растительности, но всё-таки стена, явно возведённая человеком.

– Мы нашли его, – не сдержав дрожи, промолвила Лиза.

– Его? – не поняла Аня.

– Город Солнца. Возрождённый Эдем. Дом Соломона. Сама выбери название. Инти-Виракоча не обманул. Карта и святилище не обманули. Мы здесь. И мы его нашли.