У собачьего древа - Валерий Квилория

Упав с невероятной высоты, амфибия шлёпнулась днищем на какую-то желеобразную массу. Следом друзей обдало нестерпимой вонью, будто они попали в гигантскую помойку.

– Куда это мы свалились? – зажал нос Лера. – Сто эта?

– Не жнаю! – прогнусавил в ответ Шурка, зажав свой.

Дышать было невозможно. Вдобавок каждые несколько секунд на них обрушивалась волна едкого табачного дыма. На катере сработала сигнализация: на палубе загорелось аварийное освещение, а на корме вспыхнул прожектор.

– Что же это такое? – прошептал Лера, обшарив лучом прожектора пространство за бортом.

Повсюду, куда ни глянь, бугрилось чёрное маслянистое вещество, похожее на нефть. Озадаченный Шурка посмотрел на пульт управления и в ужасе отшатнулся.

– Повышенная радиация!

Поспешно завёл двигатель и выжал педаль газа до упора. Винт амфибии молотил воздух с бешеной скоростью. Но сама она не сдвинулась с места ни на йоту^[139].

– Глуши мотор! – безнадёжно махнул рукой Лера. – Влипли намертво!

– Куда влипли?! – едва не плакал Шурка. – И откуда радиация? Летели-летели и вдруг попали непонятно куда! Может, это инопланетяне подстроили?

– Погоди-погоди, – наморщил лоб Лера и неожиданно вспомнил. – Мы же под носом у Тимофея пролетали.

– Точно! – округлил глаза Шурка. – Нас в лёгкие засосало! Вот откуда дым. Он же курит, как ненормальный!

Лера посмотрел на пульт и опять задумался.

– Что-то не сходится. Не может в лёгких Тимофея радиации быть. Он из 18 века, а тогда ни атомных бомб, ни атомных электростанций не было.

– Всё сходится, – заверил Шурка. – Радиация от курева^[140], я в одном журнале читал.

– А нефть откуда?

– Это сажа. Тимофей курит – сажа на лёгких оседает. Чем больше курит, тем больше сажи. Она может вообще все лёгкие забить.

– Что же он не может хорошенько прокашляться? – усомнился Лера. – Я однажды пылью надышался, так потом полчаса покашлял и всю грязь выкашлял. А он чего?

– А того, что курит. В лёгких есть специальные реснички, которые мусор выталкивают наружу. У курильщиков они отмирают. Из-за этого весь мусор, который в лёгкие попадает, там и остаётся. И сажа тоже.

– Ёлки-палки! – расстроился Лера. – Что же делать? Как нам выбраться, если у Тимофея все реснички вымерли?

– Может, себя увеличить? – стал прикидывать Шурка.

– Ага, и Тимофея разорвёт, как хомячка от капли никотина.

– А мы на чуть-чуть увеличимся, – хитро прищурился Шурка. – До размеров хлебной крошки.

– Какая разница?

– А такая, что от крошки в лёгких начнутся спазмы, и лёгкие безо всяких ресничек постараются крошку вытолкнуть.

– Ага! – обрадовался Лера. – Тимофей начнёт кашлять и…

И тут же безнадёжно махнул рукой.

– Ничего не получится.

– Почему это?