Остров в море. Пруд белых лилий - Анника Тор

Воскресное утро на острове означало воскресную школу в пятидесятнической церкви. Но Штеффи была в гостях и могла туда не ходить. Вместо этого она села на велосипед и поехала к Вере.

Вера жила со своей мамой в домике на краю поселка у пристани. Дом был выкрашен в белый цвет, но краска стала такой грязной и обшарпанной, что он выглядел скорее серым. На крыше не хватало нескольких черепичин, а дверь жалобно скрипела, когда Вера открыла ее и впустила Штеффи.

Папа Веры утонул еще до ее рождения, за несколько недель до свадьбы с Вериной мамой. Тетя Марта говорила, что Вера родилась вне брака, и в голосе ее слышалось осуждение. Но, несмотря на это, Вера нравилась тете Марте, и она ничего не имела против того, чтобы Штеффи дружила с ней.

Мама Веры просунула голову в дверь кухни и поздоровалась со Штеффи. Она была довольно молода, моложе мамы Штеффи, но выглядела усталой и измотанной. Волосы, такие же рыжие, как и у Веры, растрепаны, во рту не хватало двух верхних зубов.

– Пойдем, – сказала Вера и потянула за собой Штеффи наверх по чердачной лестнице. Летом Вера обычно жила в каморке на чердаке, зимой делила комнату с мамой.

На чердаке было темно и пахло затхлостью. Непонятного вида вещи, упрятанные вдоль стен под скошенным потолком, старые одеяла и тряпье висели на потолочных балках. Штеффи немного боялась Вериного чердака. Она бы не захотела подниматься туда вечером одна, а тем более спать в каморке.

Вера отворила низкую дверь и пропустила Штеффи вперед. В комнатке помещались только кровать и ящик, где Вера хранила свою одежду. Уроки она обычно делала в кухне. Теперь Вере не надо было заниматься. Она окончила школу после шестого класса, как большинство детей на острове. Штеффи пришлось бы сделать так же, если бы не жена доктора и стипендия.

Она не должна забывать, чем обязана жене доктора, тем, кто выделил стипендию «одаренной девочке без собственных средств», и комитету помощи, который помог ей попасть в Швецию.

С тетей Мартой и дядей Эвертом было по-другому. Они не требовали признательности за то, что взяли ее, и поэтому Штеффи была им благодарна.

Девочки сидели рядом на кровати.

– Как у тебя дела? – спросила Вера. – В городе?

Штеффи описала большую квартиру семьи доктора, а Вера слушала, открыв рот.

– У меня будет такая же, когда вырасту, – сказала она. – Я тоже буду так жить.

Штеффи мечтала стать врачом. Вериной мечтой было выйти замуж за богатого и жить в городе, иметь много денег и красивой одежды и прислугу.

Когда Штеффи рассказала об Алисе, которая жила в огромной кирпичной вилле у пруда Белых Лилий, Вера глубоко вздохнула.

– Пруд находится в их саду? – спросила она.

– Нет, – ответила Штеффи. – Он в парке.

– Вот бы мне виллу со своим собственным прудом с лилиями в саду, – сказала Вера.

Штеффи хотела рассказать Вере, что богатая красивая Алиса выглядит несчастной. В то время как Май из Майорны полна радости и оптимизма. Но не знала, какие слова подобрать, чтобы Вера поняла.

– Да ну! – сказала вместо этого Штеффи. – Пруд не может сравниться с целым морем.

– Ты ведь не скучаешь по острову? – спросила Вера. – Теперь, когда у тебя все хорошо.

– Иногда. Я скучаю по Нелли и по тебе.

– Так же сильно, как по дому?

Штеффи помедлила с ответом. Дома – это значит быть с людьми, которых знаешь всю свою жизнь, разговаривать на своем языке и не бояться, что тебя не поймут. Дом – это место, где ты можешь быть самой собой.

– Нет, – сказала она. – Не так сильно. Или по-другому.

– А Сильвия? – спросила Вера. – Ты ее встречала? Вы учитесь в одном классе?

– Нет, она ходит в параллельный класс. С Ингрид. Я никогда с ними не разговариваю.

Вера рассказала, что слышала от Гунвор, которая слышала от Майбрит, которая в свою очередь слышала от Барбру: неделю назад Сильвия приезжала домой и привезла с собой записку от классной руководительницы, где было написано, что ей следует уделять учебе больше внимания, если она хочет учиться в Гётеборге.

Штеффи кивнула. Это ее не удивило. В школе на острове Сильвия имела репутацию способной ученицы. Ей не нужно было напрягаться, чтобы получать хорошие отметки. В гётеборгской школе дела обстояли иначе. Там все считались лучшими ученицами в своих прежних классах. Хорошие отметки там нужно было заработать.

– Так ей и надо, – сказала Вера.

– Угу, – рассеянно подтвердила Штеффи. Словно Сильвия не имела к ней никакого отношения. Она осталась в прошлом.

Девочки покатались на велосипедах, наслаждаясь прекрасной осенней погодой. Чистым прозрачным воздухом дышалось легко. Вереск отцвел, а листва невысоких деревьев начала желтеть. Они собирали последние ягоды ежевики в своем, известном только им месте, а потом отправились туда, где Вера учила Штеффи ездить на велосипеде.

Остров и Вера – они связаны воедино.

К послеобеденному кофе у тети Марты пришла тетя Альма с Нелли и своими двумя детьми. Разговаривая по-немецки с Нелли, Штеффи заметила, что сестра смешивает немецкие и шведские слова.

– Ты не должна забывать немецкий! – сказала Штеффи. – Нельзя! Каково это будет, когда мы снова встретим маму с папой?

– Мне же не с кем разговаривать по-немецки, когда тебя здесь нет, – угрюмо ответила Нелли.

– Ты должна читать, – сказала Штеффи. – Перечитывай свои старые книги. Можешь взять мои. И пиши домой по крайней мере одно письмо в неделю. Обещай, что будешь делать это!

– Ладно, – ответила Нелли. – Только не зуди!

Тикали большие настенные часы. В шесть часов пароход уплывает в Гётеборг. В пять они сядут ужинать. Штеффи надеялась, что дядя Эверт к этому времени будет дома. Иначе пройдет еще месяц, прежде чем она увидит его.

В половине пятого тетя Альма с малышами отправилась домой. Тетя Марта накрыла кухонный стол на троих, часы в комнате пробили пять, а дяди Эверта все еще не было.

– Нам лучше поесть, – сказала тетя Марта. – Тебе нельзя опаздывать на пароход.

В полшестого ужин был съеден и посуда вымыта. В сумке Штеффи лежали чистые простыни и белье.

– Пора ехать, – сказала тетя Марта. – Ничего не поделаешь.

Штеффи снова сидела на багажнике позади тети Марты и держала сумку на коленях. У каждого поворота она надеялась, что еще встретит дядю Эверта.

– Увидишь, они успеют причалить, когда мы спустимся к пристани, – сказала тетя Марта.

Они подошли к причалу, но место, где обычно стояла «Диана», рыболовная лодка дяди Эверта, пустовало. Тетя Марта