Гимназия №13 - Евгения Пастернак

Антоха шел по лестнице вверх и злился на Паляндру за то, что та обошлась с ним, как с маленьким: обдурила, посмеялась и выставила за дверь. Сидит там теперь небось, злорадствует… Все-таки Кощей – она и есть Кощей…

Из-за мрачных мыслей он не замечал ничего вокруг до тех пор, пока не уткнулся в Севку.

– Ты чего здесь ходишь? – возмутился Антон.

– Тебя ищу, между прочим, – ответил Севка. – Лёля очень волнуется, она рвалась одна идти тебя спасать, я ее не пустил.

– И она тебя послушалась? – съязвил Антон.

– Ну да… – удивился Севка. – А что?

«А со мной бы спорить начала?» – подумал Антон и только тут заметил Лёлю, которая стояла чуть в стороне.

– Нашелся? – резко спросила она. – Ну и хорошо.

– Ладно, раз Антоха живой, пойду я дальше читать. Там Машка столько интересного накопала!

Севка сбежал, подсвечивая себе путь фонариком, а Антон и Лёля остались одни в сумрачном коридоре.

– А я про Лёлю в книге почитала, – нарушила молчание девочка.

– Про богиню?

– Да.

– Ну и как, нимб не жмет? – зло спросил Антон.

– Не жмет, – спокойно ответила Лёля. – Очень много похожего. Но она – это не я. Я человек. И ты, кстати, тоже. А всякие чудеса… – Лёля неопределенно пожала плечами. – Так мы же в сказку попали.

– В сказку попали… я человек… – завороженно повторил Антон и вспомнил слова Паляндры. – Боги могут вершить судьбы мира, а свою судьбу не могут…

– Боги – не могут, – подтвердила Лёля.

– А люди? – спросил Антон. Но он, когда спрашивал, уже понял ответ. – Люди могут! – сообщил темному коридору Антоха.

У него словно гора с плеч свалилась.

– Послушай, – сказал он, – я не хочу ни с кем воевать. И я не хочу быть черным! Я, правда, и белым быть не хочу… Но если это единственный способ выбраться… Давай, дуй к своему Перуну. Доложи, что в его распоряжение поступает сводный диверсионный отряд «Зебра».

– Почему «Зебра»? – удивилась Лёля, тут же догадалась и улыбнулась. – Ну да! Черно-белые! Есть, товарищ командир отряда!

Антохе показалось, что в коридоре немного посветлело.

А еще он вдруг увидел финал сна, который так долго его преследовал. Его верный волк грустно-грустно смотрел ему в глаза. Он даже как будто хотел завилять хвостом. Но волки этого не умеют, поэтому серый напарник беззвучно спросил: «Ты уверен?» – «Конечно, – ответил Антон, – но мне будет тебя не хватать». – «Ничего, – подумал в ответ волк, – ты справишься. Ты теперь сильный».

Он торжественно наклонил морду, развернулся и затрусил в темноту. На душе у Антона стало одновременно и легче, и тяжелее. Он понял, что волк больше к нему не вернется…

Когда он пришел в себя, Лёли рядом уже не было.

* * *

Лёля бежала наверх, прокручивая в голове, что сейчас произойдет. Перун, мудрый и грозный, скажет: «Молодец, Лёля»… Или «Ты решила исход извечной вражды»… Или просто поклонится ей – не в ноги, конечно, а чуть-чуть наклонит голову…

Лёле было немного стыдно за свои мысли, но она ничего не могла с собой поделать. Все-таки это именно она переубедила Антона перейти на сторону белых! Именно она сможет обеспечить победу добра над злом! Наверняка это будет последняя победа, и больше никогда черные армии…

Лёля выскочила на крышу.

– Перун! – закричала она.

Но продолжить не успела.

Что-то сверкнуло, загрохотало, и в лицо ударил свежий запах озона. Девочке пришлось протирать глаза и трясти головой, чтобы опомниться.

– Как ты смеешь?! – прогрохотал голос, столь же оглушительный, как гром перед ним. – Ты! Предательница!

От возмущения Лёля оторопела.

– Я?..

Но Перун снова не дал ей договорить.

– Молчать! Ты не сделала того, что должно было сделать… Молчать, я сказал!

Лёля оставила попытки вставить слово и протерла наконец глаза. Перун светился в полумраке, словно неоновая реклама. Рядом с ним бил копытом единорог, а за спиной волновалось прозрачное облако – группа прекрасных дев. Впрочем, лица у них сейчас были вовсе не прекрасные, искривленные гримасами брезгливости.

– Ты достойна наказания!

Лёля упрямо наклонила голову, но Перун, кажется, решил, что она просит прощения. Голос его потерял часть раскатистости.

– Но я добр! К тому же, Лёля, ты белая. Чисто белая, каких мало осталось теперь. Я готов допустить тебя к своим стопам и даже выслушать. От тебя потребуется совсем немного, простая формальность…

Что-то в голосе Перуна заставило Лёлю напрячься.

– Мне нужна… жертва, – небрежно закончил белый предводитель. – Человеческая жертва.

К Лёле от потрясения вернулся дар речи.

– Что тебе нужно? – невежливо перейдя на ты, спросила она.

– Нам, великим богам, – величественно произнес Перун, не заметив издевки, – испокон веку приносили жертвы. Тогда мы, – Перун расправил плечи, – сменяли гнев на милость.

У Лёли на языке завертелось много нелестного про великих богов, но вслух говорить она ничего не стала. Развернулась и стала тихо спускаться с крыши.

– Завтра в полдень! – донеслось до нее.