Детям до шестнадцати - Виталий Каплан

Впрочем, вскоре Диме надоело прыгать подобно кузнечику. Он на миг замер, точно о чём-то задумавшись – и вот тут, похоже, гопники всё-таки узрели перед собой настоящего кровососа. Или кого-то ещё похуже. Они вскочили на ноги, завыли, точно собаки, почуявшие покойника, и не разбирая дороги, бросились в разные стороны.

– Ты как, жив? – встревоженное Димино лицо вплотную приблизилось к его глазам. – Мощно он тебе нос сделал.

– Почему? – чувствуя, как по щекам ползут не то слёзы, не то сопли, глухо проговорил Саня. – Почему у меня не сработало?

– Да потому что я идиот! – Дима вновь хлопнул себя по коленке. – Совсем забыл, что ты же только первый день волшебничаешь, и с девчонкой той выложился на тысячу процентов… и удачу мне притянул… а это, между прочим, не так просто. Короче, ты всё равно что марафон пробежал, у тебя сил уже нет. Теперь целый день восстанавливаться надо, до этого силу не трогай. Стой, дай гляну, что там вообще у тебя. Вот же блин… вся куртка в крови, и лицо. Ты вот сюда прислонись, к стенке, я сейчас.

Он вынул из переднего кармана шортов чистый носовой платок, наклонился к ближайшей луже, намочил – и, вернувшись, принялся осторожно протирать его лицо.

– Доктор, я буду жить? – попытался сострить Саня, на что получил стандартный ответ:

– Будете, но плохо и недолго. В общем, возьми платок, приложи к носу, и пойдём скорее… ко мне, естественно. Ты что, думал домой в таком виде? Мама тебя растерзает почище этих гопов.

…Сейчас Сане было полегче, чем пару минут назад, но всё равно голова кружилась, в ушах звенело, и перед глазами пульсировали чёрные мелкие точки, вроде мошек. Никогда он не думал, что от простого удара лбом в лицо бывает такой эффект. Интересно, а со лбом Лысого что-нибудь сделалось? Или он у него толоконный?

– А ты круто их… – сказал он Диме, просто чтобы хоть что-то сказать. – Волшебством, да?

– Погнал волшебством, обычного ужаса им напустил, – ответил Дима, – а до этого был Вин Чун. Это такой стиль у-шу, я с шести лет занимаюсь.

Вот тебе и беззащитный ребёночек, юный музыкант, академический внук! Неполные три года дзюдо по сравнению с этим выглядели как арбалет рядом с автоматом Калашникова.

…Может, им и озирались вслед, но Саня этого не заметил. Не заметил и того, как они добрались до Диминого дома, поднялись на третий этаж, вошли в квартиру.

– Ложись на диван, – велел Дима, – и подушку под голову возьми. Я сейчас! – он убежал и вернулся с мокрым комком ваты. – Суй под нос, надо дождаться, когда кровь перестанет. Блин, как жалко, что волшебством лечить нельзя! Сейчас бы как огурчик стал, и даже не сейчас, а ещё там, на месте. Боль я тебе немножко снял, как сумел, а вот лечить – такое никто не может…

– Мама меня за куртку убьёт, – хмуро сообщил Саня. – Теперь вот точно до каникул на улицу не выпустят.

– Да фигня куртка, сейчас вызвоним мастера!

– Какого ещё мастера?

– Да Лиску же нашу, Лягушкину! – рассмеялся Дима. – Она лучше всех умеет вещи восстанавливать. Мне кажется, она их как бы в прошлое погружает, когда целыми были. У нас в отряде никто так не умеет. У меня вот точно не получится, я мог бы только иллюзию наложить, а через несколько часов всё стало бы как сейчас. А Лиска может реально!

Саня представил, как сюда прискачет сейчас Лягушкина, увидит его побитого, начнёт охать и ахать… Настроение упало ещё на несколько градусов.

– Может, не надо? – робко спросил он.

– Надо, Саня, надо! – решительно заявил Дима. – Ты что, стесняешься, что ли? Мы ж отряд! Мы ж «Ладонь»! Мы ж должны детям помогать, правда? А мы с тобой что, не дети? Между прочим, эти уроды мне шорты порвали, – добавил он мрачно. – Вот пускай чинит!