Все Простоквашино - Эдуард Успенский

Я умею говорить по русский плохо.

Я хочу учить русский.

Я любить изучать язык. Это очень полезный.

Моя имя есть Нэнси.

Никто моя (мой) не понимать и моя (мой) не жалеть.

Моя очень тоскуть – (-ют, – ет) на мой небосвод в одиночь.

– Моя-мой тоже никто понимать нет! Моя-мой тоже жалеть нет! – сообщил окружающим Печкин. – Моя очень, очень тоскуть – (-ет, – ют) на мой небосвод в одиночь.

Матроскин тихо сказал девочке Кате:

– Он сам виноват – ют-ят, что его никто понимать нет. Потому что он очень вредный.

Печкин услышал и говорит:

– Моя-мой, может, потому и очень вредный есть, что моя-мой никто понимать нет. А как моя начнут понимать, я сразу другим человеком сделаюсь.

– Это мы уже слышали, – проворчал кот. – Кто-то давно обещал другим человеком стать, если ему велосипед купят.

– Я был не прав, когда так говорил, – сказал Печкин. – Велосипедами человеческой души изменить нельзя, а человеческим теплом можно.

Профессор Сёмин продолжал читать послание Одинокой Звезды:

...

– Ну надо же, – отметил Печкин. – Я тоже мечтать о доброта и тоже стремлять к людям.

– Наверное, вы родственные души, – сказал профессор Сёмин. – Так часто бывает, что люди находят себе друзей через Интернет.

...

И на экране появилась фотография очень миловидного создания, которое по внешнему виду было значительно ближе к стипендии, чем к пенсии. Создание было сильно загорелым.

– Ой! – закричал Печкин. – Я хочу такую фотографию иметь. Я буду её на сердце носить. Можно мне её оттуда достать, из компьютера?

– Конечно, – ответил профессор Сёмин. – Сейчас мы её с экрана спечатаем. Для этого есть специально считывающее устройство, принтер называется.

Он вставил в принтер твёрдую блестящую бумагу, нажал на выключатель, и принтер заработал.

И скоро из него выползла очаровательная Нэнси прекрасного качества, даже цветная.

Печкин завернул фотографию в бумажку и стал пристраивать её к сердцу. Только у него это не вышло, потому что самый удобный карман у него на штанах был сзади, на самом сидельном месте.

Он после этого долгое время вообще не садился, чтобы случайно не обидеть Утреннюю Нэнси.

– Надо обязательно пригласить её в гости, – твёрдо сказал решительный Печкин.

– А откуда вы знаете, где она живёт? – спросил профессор Сёмин. – Может быть, она живёт очень далеко, например в Австралии.

– Ну и что? Пусть она живёт в Австралии, – отреагировал Печкин.

– А билет из Австралии в Простоквашино стоит столько, сколько пять велосипедов «Ха-кив», – спорил профессор. – Кто столько денег заплатит?

– Есть, пить не буду, – сказал Печкин. – В кино ходить не буду. Половину почты сдам под ресторан, а билет этой тётеньке куплю.

Поэтому профессор Сёмин, посовещавшись, стал составлять такое сообщение:

...

– Правильно?

– Правильно, – ответил Печкин.

– Что дальше писать?

– Про фотографию, – сказал Печкин. – Про мою фотографию с Доски почёта. Мы ей пошлём.

– Хорошо, – согласился профессор.

...

– Ладно?

– Ладно, – сказал почтальон. – И ещё добавьте, что я наклею новые обои.

– А не очень ли вы спешите, дон Игорь Иванович? – спросил профессор Сёмин. – Может быть, вам ещё пару фотографий этой тёти попросить? Хорошо бы ещё фотографию её мамы. И папы, если есть. Мы тогда больше про неё узнаем.

– Этим можно только обидеть человека, – сказал Печкин. – Одной фотографии вполне достаточно. А характеристику с последнего места работы и паспорт она, конечно, привезёт с собой сама.

Тут он задумался:

– Как вы думаете, профессор, у неё есть паспорт?

– Конечно, есть, – ответил профессор Сёмин. – Без паспорта сейчас в самолёт не сажают.