Глина - Дэвид Алмонд

— Не сам он ушел, — говорит.

— Чего?

— Из Беннет-колледжа. Из семинарии. Он не сам ушел. Его выперли.

— Кто это сказал?

— Дядя Джо.

— А, твой дядя Джо?

— Знаю, но не такой он тупой, как кажется. Он в Коламба-клубе встретил одного типа, который ему все рассказал. Говорят, Стивен Роуз дурно влиял на других. Говорят, там вышла какая-то история про поклонение дьяволу. Черные мессы и всякая такая хренотень. «Отче наш» читали с конца, кресты переворачивали, черные свечи и всякая такая хренотень.

— Ни фига себе. Как же там такое позволили-то?

— Так вот и не позволили. Выперли его мигом.

— Да они же там спят в общих спальнях, и священники с них глаз не сводят ни днем ни ночью. Помнишь, видели, когда с ними в футбол играли.

— Да ладно, Дейви, если тебе чего нужно, способ всегда найдется. Сам знаешь.

— Ну, может быть.

— Пара пацанов из Сандерленда от этой истории с катушек слетели.

— Из Сандерленда? Ну, этим так и надо.

— Ха-ха. Им пришлось капитально вправлять мозги. А теперь они в какой-то специальной шараге в Риме, их монашки выхаживают.

Я затянулся и обдумал его слова.

— Экзорцизм там устраивали и всякую такую хренотень, — Джорди гнет свое. — Слушай, но ты же не веришь в эту чушь?

— В какую чушь?

— Дьявола, экзорцизм и всякую такую хренотень.

— Но если ты веришь во все остальное…

— Типа?

— Типа в Бога, в благодать. Тогда, наверное, хочешь не хочешь, а в дьявола и зло тоже верить приходится.

— Это если ты вообще во что-то веришь. — Он упер руки в бока, закинул голову, поджал губы. — Ты чего, хочешь сказать, что ни во что не веришь? — спрашивает.

А я плечами пожимаю:

— Может, и не верю. Может, все эти байки — чушь от начала до конца. Выдумки, вранье — просто сказки.

Я отбросил окурок.

— Во бред, — говорит Джорди. — Тогда выходит, что вообще ничего нет, а как такое может быть?

— Не знаю.

— Вот именно. Ты вокруг посмотри. — Он пнул ногой дерево. — Ты хочешь сказать, что это дерево возникло из ничего? Земля, небо и Солнечная система тоже, на хрен, из ничего? — И как ткнет меня пальцем в грудь. — Может, еще скажешь, что и ты возник из ничего?

— Не знаю.

— Не знаешь? Хрень полную не неси.

Я снова пожал плечами. И мы пошли дальше по тихим улицам.

— Ну ладно, — говорю. — Если он там навел такого шухера, как они могли позволить ему приехать сюда, да еще поселиться у такой дурки, как наша Мэри?

— А, это уже другая история. Его сюда послали, потому что тут отец О’Махони. По их понятиям, он разбирается в пацанах, умеет им вправить головы. Не замечал? Он из Дуркиного дома не вылезает.

— Ну не знаю…

— Вот почему Стивена в школу не отдали. Не хотят, чтобы он на нас дурно влиял. А с Дурковатой Мэри и вообще все ясно. Они, видимо, решили: у нее и так мозги набекрень, уж ее он точно дальше не испортит. — Джорди рассмеялся. — Так вроде все складывается, да? — И потряс головой. — Невинный ты, как ягненочек, Дейви, — говорит. — Вот с тобой какая беда. Тебе кажется, все вокруг хорошо и все вокруг хорошие. Наивный ты парень.

— Отвали, — говорю.

— Ладно. Хорошо. Только я правду сказал. Мозги у тебя что надо, а в остальном ты простак. — Он завращал глазами и заговорил загробным голосом: — Не видишь ты, насколько жесток этот мир!

Я поднял воротник — вечер был студеный.

— Отвали, — повторяю.

— Да ладно, ладно. Тут остается большой вопрос: что на самом деле случилось с его папашей? И почему у его мамаши крыша поехала?

Я закрыл глаза и ничего не ответил. Он рассмеялся, притянул меня к себе. Я почувствовал, он внутри так и кипит азартом.

— Бедняга Череп, да? — говорит. — Знал бы, что его ждет. Давай затянись еще разок.