Черничная Чайка - Эдуард Веркин

Когда-то тут на самом деле был лагерь. Ну, я имею в виду настоящий исправительный лагерь.

Конечно, не такой, как, допустим, в двадцатом веке, без вышек, без проволоки колючей, без овчарок Кауфмана, но все-таки настоящий. Перевоспитывали тут, было кого. Допустим, не хочет какой-нибудь мальчик жить правильно. Грубит, из дома сбегает, хочет походить на Сэма Драгго, космопроходца и беспощандера, ни родителям от такого житья, ни соседям. Или девочка какая, мама в детстве в вибросоковыжималку уронила. Жила-жила эта девочка, а потом – бах – парад планет, и решила она сделать своим кумиром Маргариту Чумак Первую. Покрасила волосы в зеленый, в окно выпрыгнула, родители, разумеется, в пыль, а она стоит вся такая самодовольная. И вот когда праздник отрицания в самом разгаре, появляются агенты Карантинной Службы и подхватывают героев под их непослушные жабры.

А дальше уже все по порядку, в мозгах немного покопались – и на остров.

Съезжались сюда лучшие педагогические силы, профессора, академики, практики, спортсмены великие. Они всей своей мощью наваливались на несчастных девиантишек и перевоспитывали их, как капризных собак. Почти со стопроцентным результатом. А тех, кого перевоспитать не удавалось, тех сбрасывали со скалы. С этой самой, в центре острова.

Это я шучу. Их и дальше перевоспитывали, до полного перевоспитания.

Видимо, Аврора была самым проблемным подростком Южного полушария, хотя, если честно, все эти ее жалкие выкрутасы не могли идти ни в какое сравнение с моими свершениями. Но, судя по всему, сама Аврора считала по-другому. Думала, что право имеет, и вообще.

Ладно, подумал я, это мы исправим.

Я спрыгнул с койки, быстренько оделся и выбрался на воздух.

Утро, хорошо выспался…

Я потянулся и тут же насторожился – подумал, что на меня сейчас же накинутся всякие Песталоцци, Сухомлинские, Блэйки и прочие, как говорится, запесосы, как следует возьмут меня в оборот, скажут мне – «устыдись!», сверкнут очами, и я тут же устыдюсь и побегу в «Армию Свободного Труда» записываться. Однако никаких педагогических светил я не обнаружил. На всякий случай я даже немного посвистел – авось сбегутся-слетятся, как мухи на приданое, но никого не появилось. Что было делать? Я решил, что, наверное, их еще не завезли. Что сидят они где-нибудь в Парамарибо, дуют пинаколаду и планируют, как лучше сделать из меня настоящего человека.

И отправился гулять.

Вообще лагерь был построен просто, но, на мой взгляд, тоже бестолково – по линейному принципу. Одна длинная улица с тусклым названием «Приморская», хотя я бы назвал бы ее по-другому – улица Макаренко, допустим.

Бунгало. Разноцветные, но с облупившейся краской. Много. На всякий случай я заглянул в парочку. Ничего интересного. Столы, стулья, разобранные койки. Контингента никакого. В одном бунгало на стенке выцарапано – «Боже, храни королеву!!!» К чему бы это?

Посчитал. Семнадцать бунгало, в каждом по три человека. Всего пятьдесят один. Да, раньше матушка-Земля просто ломилась от правонарушителей! Щедра была, богата. Тут один я – проблема, а пятьдесят один я?!

Я представил и поежился. Все бы разнесли. Содрогнулось бы мироздание. Нет, раньше времена были другие. Серьезные, строгие, настоящие. Не то что сейчас. Грустно, грустно, конечно. Отрицательная динамика налицо. Полсотни – и один. Эту Аврору, разумеется, в расчет можно не принимать. Один-одинешенек…

Извели они мою породу, извели…

Все-таки я реликт. Меня не перевоспитывать, меня беречь надо! Культивировать даже. Конечно, сейчас все спокойно, мир во всей Галактике, летаем туда-сюда, жизни радуемся, о Контакте мечтаем. А кто может поручиться, что Контакт правильный получится? Все эти ксенологи-теоретики дудят нам, что разум не может быть разрушающим, что даже если разум в каком-нибудь пауке разовьется, то будет этот паук добрым и мудрым, питаться будет клон-мухами, играть на скрипке и восхищаться Рабиндранатом Тагором.