Шаги за спиной - Эдуард Веркин

Они шагали по лесу. К дому Круглова, только дальней тропинкой, кружной, через лес.

– Ты книжку-то читала?

– Читала. Только там непонятно все. Какие-то друиды, баньши, бука этот…

– Бука… – Витька покачал головой. – Вообще это из кельтской мифологии происходит. Пес, предвещающий смерть. Конечно, пес в широком понимании.

– Как это?

– Так. Вот взять Цербера – вроде как пес, но на самом деле скорее дракон. Так и бука. Он может совсем на собаку не походить, но так уж называют – пес. Если, допустим, убивали кого-то из клана, а убийцу найти не удавалось, то клан шел к ведьме. Ведьма требовала душу, а взамен отправляла по следу убийцы мстителя. Буку то есть. И он не останавливался, пока убийца не сходил с ума или не накладывал на себя руки.

– А что он делал? Ну, бука?

– Ну, в основном он просто выл под окном по ночам. Иногда громко, иногда тихо. А еще он бродил.

– Бродил? – не поняла Сомёнкова.

– Ну да. Он преследовал… То есть иногда показывался, изводил, оставлял следы. И так до самого конца.

– А тот, кто хотел отомстить? – спросила Аня.

– Я же говорю, он отдавал душу. Все просто.

Девушка поежилась. Было холодно, на тропинке никого, кроме них, не было, сосны шумели неприветливо и по-зимнему. Вроде и жилье рядом, а местечко глухое.

– Когда там у вас соревнования, говоришь?

– Через месяц.

– Через месяц… Надо спешить, если через месяц.

Остановились на мостике. Круглов покачал перила, Сомёнкова испугалась, схватилась за кругловскую куртку.

– Спокойно, графиня! Берегите нервы, они вам еще понадобятся. Принимайте женьшень с лимонником.

Справа хрустнули ветки. Аня вцепилась в руку своего спутника.

– Отпусти-ка, – шепотом попросил он. – Ты мне прямо ногтями впилась, всю кожу ободрала…

– Там собака! – испуганно прошептала Сомёнкова.

– И что? Тут полно собак, здесь кладбище недалеко.

– Что они на кладбище делают?

– Как что? – Круглов осторожно убрал ее руку. – Понятно что, могилы раскапывают. Сейчас копатели ленивые пошли, лодыри страшные, работать не любят. Могилы неглубокие роют, особенно за муниципальный счет. Опять же за муниципальный счет гробов не полагается, закапывают в пластиковых мешках…

Аня побледнела.

– Ты хочешь сказать, что эти собаки питаются… мертвецами? – почти всхлипнула она.

– Можно сказать и так, – задумчиво кивнул парень. – Впрочем, все так или иначе питаются мертвецами. Человеческий вид за всю свою историю насчитывал примерно сто миллиардов особей. То есть мертвецы, собственно, везде. Прах к праху, как говорится.

Сомёнкова боязливо огляделась.

– Шучу, – сказал Круглов. – Шучу. Нет на кладбище никаких собак…

– Но я же только что видела!

Он помотал головой.

– Это енот, – сказал он. – Тут енотов полно. Ты книжку читаешь?

– Читаю.

– Объект проявляет интерес?

– Вроде да…

– Что значит – вроде? – спросил Витька.

– Ну, я как бы случайно оставила в раздевалке, а она разглядывала. А я у нее отобрала, сказала, что лучше это не читать…

– Молодец! – похвалил Круглов. – Ты не безнадежна. Первый шаг сделан, поздравляю. Теперь ты должна книжку забыть… Кстати, ты восклицательные знаки красной ручкой делала? На полях?

– Делала…

– Отлично. Теперь это.

Круглов достал булавку, зажигалку, красную пластиковую ручку. Чиркнул зажигалкой, поднес огонь к ручке. Пластик вспучился, почернел и стал лопаться неопрятными бордовыми пузырями. Парень выключил зажигалку, взял булавку, погрузил круглый конец в пластик, повращал. Извлек булавку из расплавленной пластмассы, подул на нее. Пластик застыл, получилось похоже на косматую черно-красную голову. Довольно неприятную. Круглов уронил булавку под ноги, в песок и мусор, немного потоптал ее носком ботинка. К черно-красному цвету добавился песок, грязь и непонятные ворсины, то ли чья-то шерсть, то ли перепревшая трава.

– И что это? – спросила Сомёнкова.

– А фиг его знает… Выглядит погано, а?

– Погано… Омерзительно просто.

– Вот и Любка так подумает. Решит, что это сглаз… Похоже ведь, а?

– Я не знаю…

– А она знает. Держи. Потом, когда она прочитает книгу, ты воткнешь булавку в дверцу ее шкафчика.

– Зачем?

– Да просто все. Я же тебе говорил – все сплетницы верят в сглаз. Она увидит эту булавку и начнет думать, что ее кто-то смалевать хочет… Ну, заколдовать то есть.

Круглов поместил булавку в спичечный коробок, сунул его Ане.

– Не потеряй.

– Ладно… Что дальше-то?

– Наше приключение вступает во вторую стадию, – пояснил ее спутник. – Эксперимент один надо произвести…

– Какой? – Сомёнкова на всякий случай нащупала в кармане перцовый баллончик.

Витька ухмыльнулся.

– Баллончиком надо уметь пользоваться, – сказал он. – А ты его с предохранителя снять забыла.

Аня вынула свое оружие из кармана.

Круглов незаметным движением выхватил баллончик и направил его на нее. Девушка отступила, зажмурилась.

– Глупо покупать оружие, если не умеешь его применять, – изрек он. – Завела пистолет – учись стрелять. Купила слезогон – учись брызгать. Иначе тебе же будет хуже. Тебя твоим баллончиком и обезвредят. Лови.

Сомёнкова открыла глаза. Круглов вернул ей баллончик.

– Послушай, Анна с Магадана, ты что такая перепуганная, а?

– Не знаю…

– Не бойся – я с тобой. А эксперимент сугубо безвредный – мы музыку немного послушаем? Ты любишь музыку?

– Да… То есть нет…

– Вот и отлично!

Он подхватил девушку под руку и пошагал прочь с мостика.

Шагал он быстро и целеустремленно, Сомёнкова за ним не успевала – мешали каблуки и слишком узкое пальто, получалось, что Круглов ее почти волок. Где-то через полкилометра он вдруг резко свернул в лес и пошел напрямик, Аня завязла и стала злобно пыхтеть.

– Застряла? – спросил Витька.

Она злобно фыркнула.

– Понятно, – сказал он. – Стой, не шевелись.

– Я думала, мы как тогда пойдем…

Круглов приблизился, посмотрел на ее туфельки и неожиданно подхватил ее на плечо.

– Ты чего?!

– Килограммов сто, – крякнул он. – Сразу чувствуется спортсменка. Не дергайся, а то рухнем в канаву.