Веселые будни - Вера Новицкая

Краснокожка наша положительно того… С ума спятила! Чуть не два раза в неделю письменные работы вздумала устраивать — где ж это видано? Ведь «двенадцать» — то не всякий раз удастся получить, и то уж я одну «десятку» схватила. Да «десятка» еще куда ни шло, — у других и «шестерки», и «семерки» завелись, не говорю уж про нашу Сцелькину: та все по пятибалльной системе учится.

Вот и на среду назначена была работа, да не тут-то было, — перехитрили Индейца; a все Тишалова, молодчинище она!

Прихожу утром в гимназию, Тишалова веселенькая-превеселенькая, распевает себе, a ведь вы знаете, как обыкновенно она нос повеся перед письменной работой ходит.

— Что это ты, Шурка, нынче так разгулялась? Или арифметики не боишься? — спрашиваю.

— То есть ни чу-чуточки не боюсь! Да и бояться нечего, потому письменной работы не будет.

— Толкуй тоже!

— Говорю тебе русским языком: письменной работы не будет, потому я, Шура Тишалова, этого не желаю.

— Да ты, Шурка, что? Cпятила?

— Спятила или не спятила, a хочешь пари на плитку шоколаду, что работы не будет?

— Хочу, — говорю.

— Ну, так иди, только, чур, ни слова.

Шурка тянет меня за рукав, и ее плутоватая татарская рожица так и прыгает. Она ведет меня к своей парте, подымает крышку. Вижу: стоит там большая коробка от табаку, a в ней много-много дырочек понаделано. Тишалова сует мне ее под самое ухо.

— Слушай, — говорит.

Я прислушиваюсь, a там что-то так и шуршит, так и шуршит.

— Глянь-ка, кто там. Только осторожно, не выпусти наших освободителей.

Она чуть-чуть приоткрывает коробку, a там целая масса большущих черных тараканов, думаю, фунта этак с три набралось бы.

— Вот этих самых усачей мы и пустим гулять по классу, a сами будем притворяться, что до смерти их боимся! A что? Хорошо? Тут уж, мать моя, Индейцу не до письменной работы будет!

Еще бы не хорошо! Ну и голова у Шурки!

— Всем не надо болтать, еще выдадут. Грачевой — Боже сохрани, сейчас же с докладом побежит. Только нашим, верным.

— Ну понятное дело.

Сейчас же целое заседание собрали, штук с десяток, потому тут помощники нужны. Все толком обсудили и порешили. Все чуть не прыгают, ждут арифметики, дождаться не могут.

Пока что взяли мы эту самую коробку да заблаговременно и пристроили ее в ножке классной доски; ведь ноги-то у нее книзу раздваиваются. Так вот туда-то мы коробку и сунули. Крышечку оторвали, a саму ее вверх дном перевернули прямо на пол — значит, потом приподнять ее только, и дело с концом. Как опрокинули, несколько тараканов и давай улепетывать. Нет, голубчики, еще рано, подождите, пожалуйте-ка обратно! И давай их кто пальцем, кто карандашом обратно подпихивать.

Пока мы с Тишаловой этим занимались, остальные, чтобы загородить нас, стали около доски и будто задачи друг другу объясняют. Нет уж, драгоценная Краснокоженька, этот раз мы тебе задачу зададим, да еще какую!

После звонка входит Индеец и велит листочки для работы приготовить. Смешно, мы так все и переглянулись.

Юля Бек — дежурная; она тоже «наша». Вот подходит она к доске, берет полотенце и старается — трет все, что на ней намалевано. Повернулась, посмотрела на Женюрку, на Индейца — все благополучно. Тогда она живо снимает коробку и отбрасывает в угол, a сама, чуть не прыская со смеху, возвращается на место.

Обрадованные таракашки копошатся, толкаются, перелезают друг через друга и удирают в разные стороны.

Я усердно роюсь в сумке, будто листок ищу, a сама одним глазком на пол поглядываю. Люба фыркает, нагнувшись над своей сумкой, другие нарочно копаются, чтобы тараканы успели расползтись.

Краснокожка уткнулась носом в задачник, — выискивает что-нибудь позаковыристее. Ищи, ищи, матушка, a опасность-то на тебя уже надвигается.

— В лавке смешали восемнадцать пудов ^[11]… — начинает она.

Но в это время Тишалова встает и, скорчив физиономию, говорит:

— Вера Андреевна, у вас на платье большущий таракан сидит, да и не один… два… три… ай, сколько!..

Краснокожка как взвизгнет, как вскочит! A от тараканов в передней части класса черным-черно. Ученицы пищат, визжат, a больше всех, понятно, наша компания. Шурка так и вопит, вот-вот умрет со страху, да и я не отстаю.