Каменный сокол - Лене Каабербол

Солнечный свет пятнами падал на песок. Крошечные пылинки танцевали в ярких лучах.

Видение было почти осязаемым. Он почти разглядел волшебный дворец, величественный и роскошный, с башенками, сверкающими как леденцы, с бассейнами, садами, с ручными животными, которые доверчиво смотрят на тебя и кладут тебе голову на колени… И видел себя, прямо там, возле дворцового моста, а в его ушах звучал звон колокольчиков. Он только поставил ногу на мост и…

— Муравьишка! Муравьишка!

Голос вовсе не был похож на звон колокольчиков. Жесткий и холодный, он сразу разрушил атмосферу чуда. Муравьишка вскочил на ноги.

— Да где же этот негодный мальчишка!

Муравьишка испуганно поежился. Но делать было нечего, пришлось откликнуться. Если бы он промедлил, она только разозлилась бы еще больше.

— Я здесь, почтенная тетушка. Зачем я вам понадобился?

Она была огромна. Не пышная, как добродушная тетя Изумруд, а огромная, как гора. Темноволосая, свирепая и опасная. Мальчик пытался выглядеть радостным и готовым услужить, но чувствовал, что улыбка невольно сползает с лица. Он и сам не знал, почему так боится ее. Она ведь никогда не била его. Ни разу.

— Пойди-ка сюда.

Она сердито посмотрела на мальчика. Ее глаза напоминали шарики из обсидиана, темного камня, из которого Хранители Фрагмента вырезали наконечники для копий. Он снова поежился и подумал, что лучше было не вспоминать о Хранителях и их оружии. Тетка сунула ему под нос шаль. Или то, что когда-то было шалью, а теперь больше походило на тряпку, которую изжевали козы.

— Как по-твоему, что это?

Сердце Муравьишки упало.

— Шаль, почтенная тетушка.

— Раньше была шаль. И, надо сказать, очень красивая. А теперь ей дорога только на помойку. А знаешь, почему?

— Я… я не знаю, почтенная тетушка. Вы же сами всегда говорите, что я невежа.

— Это правда. Но сейчас, думаю, ты все-таки знаешь, в чем дело. Это ведь ты поленился закрыть ворота?

— Какие ворота?

— Ворота козьего загона, глупый Муравьишка!

Мальчику захотелось и в самом деле превратиться в муравья, чтобы скрыться от тетки, юркнуть в какую-нибудь прохладную трещинку. Он уже почти почувствовал желанный холодок, почти смог…

— Смотри мне в глаза, мальчик!

Муравьишке пришлось открыть глаза и снова взглянуть на разъяренную тетку.

— Бездельник! Засоня! Бестолковый и ленивый оболтус! Не знаю, почему я терплю тебя так долго. — Женщина сверлила мальчика взглядом.

— Тетушка, мне очень жаль…

Но извинения не произвели никакого эффекта. Глаза тетки казались пустыми и ледяными, в них даже не было злости. Это-то и пугало мальчика в ней больше всего — не гнев, а холодная неприязнь.

— Кем ты мне приходишься? — спросила она.

— Вашим… вашим скромным племянником, почтенная тетушка Алебастр.

— Нет, мальчик. Попробуй еще раз. Так кто ты мне?

Он по-прежнему надеялся, что если будет достаточно смирным и послушным, тетка его простит…

— Никто, почтенная тетушка.

— Не называй меня так.

— Извините…

— Давай снова. Кто ты мне?

— Никто, — обреченно прошептал мальчик.

— Вот именно. Никакого родства. Ни капли моей крови. Ты мне никто.

Тетка расправила плечи и двинулась прочь, бросив потрепанный кусок ткани у ног мальчика с таким видом, будто считала и ребенка, и шаль бесполезным мусором.

— Завтра он отправляется к Хранителям Фрагмента, — сказала она управляющему Турмалину и ушла не оглянувшись.

Муравьишка стоял на разогретом солнцем песке, в голове у него гудело, как в растревоженном улье. «Нет! — хотелось закричать ему. — Вы не можете так со мной поступить, я ведь ваш племянник!»

Но на самом деле он не был ей родней. Несколько лет они играли в семью, но теперь даже та минимальная теплота, с которой тетка относилась к нему, осталась в прошлом. И мальчик снова стал тем, кем был всегда, — никем. Никому не нужным подкидышем, который стоит меньше той еды, которую ему дают. Никому не сын. Никому не племянник, не брат и не внук. Просто бесполезный Муравьишка. И если однажды на него наступят, заметит ли это хоть кто-нибудь?

Башня Сокола была высокой и массивной, почти как крепость. Но не надежная крепость, при взгляде на которую чувствуешь себя увереннее. Нет, как показалось Муравьишке, крепость больше походила на чудовище, только и мечтающее тебя сожрать. Мальчик задрожал от страха, и Турмалин, смотритель двора, должно быть, почувствовал это.