Новые чудеса Дивнозёрья - Алан Григорьев

— Не то чтобы я скрывал. Это ты только что прилетел, — принялся оправдываться Кощеевич.

Но Пушок, не слушая его, устремился к печке.

— Эй, Никифор! Вылезай! Что за праздник без домового? Тащи балалайку. Тая, зови Марьяну, Сеньку и всех наших, кто ещё не залёг в зимнюю спячку. Сейчас я вас научу, как нужно отмечать дни рождения! Чтобы ух — и дым коромыслом!

В понимании Пушка для идеального праздника весь дом нужно было перевернуть вверх дном. Но Тайка не стала ругаться. Порой нужно давать себе волю, поплясать и повеселиться от души. Хороший вечер с друзьями определённо стоит неизбежной утренней уборки.

* * *

Праздник удался на славу! К полуночи у Тайки уже болело горло от хоровых песен, а ноги зудели от танцев.

Пушок с Кощеевичем как подружились ещё во время путешествия в чудесный край, с тех пор так и не разлипались. Коловерше нравилось наставлять приятеля. До ушей Тайки то и дело долетали фразочки:

«Ты не представляешь, сколько чудес этого мира работает на батарейках! И никакая розетка не нужна».

«Это не ерундовина, а капучинатор. Пора бы уже запомнить».

«Что значит, не открывается? А ты залогинься».

Потом Марьяна с Лисом пели на два голоса, и это было так красиво, что Тайка аж прослезилась. Хотела бы она так уметь!

Песни разбередили душу, и на смену веселью пришла светлая грусть. В таком настроении хочется влезть на подоконник, завернувшись в одеяло, пить какао, смотреть на дождь (или это уже снег?) и радоваться, что сидишь в тепле и уюте.

Тайка погрузилась в воспоминания о волшебной стране, о близких, что остались по ту сторону вязового дупла, и сама не заметила, как задремала. А проснулась от звука хлопнувшей калитки.

На улице было уже светло, гости давно разошлись. Кто-то из домочадцев (наверное, Никифор) укрыл её вторым пледом и подоткнул край под пятки, чтобы не продуло.

Тайка успела увидеть, как от калитки бодрым шагом удаляется Лис с полным чемоданом «сокровищ», и ей стало до чёртиков любопытно: что же у него там?

Недолго думая, Тайка накинула куртку, надела кроссовки и выбежала следом. За Кощеевичем нужно было проследить.

Пока она одевалась, Лис уже пропал из виду, но Тайка не сомневалась, что он направляется к вязовому дуплу. Вероятно, к дальнему, потому что ближнее маловато: с чемоданом не пролезешь, как ни старайся.

Слегка запыхавшись, она добежала до старого вяза с расселиной и застала на поляне очень грустного Лиса. Тот распаковывал чемодан, то и дело поминая проклятых огнепёсок.

На поляне высилась гора коробок. Чего тут только не было: миксер, тостер, кухонный комбайн, утюг, щипцы для завивки, кофеварка и даже микроволновка!

Как всё это могло поместиться в один чемодан, Тайка не понимала. Магия, не иначе.

Лис, заслышав её шаги, насторожился и сложил пальцы в щепоть для заклятия. Но, увидев Тайку, с облегчением выдохнул.

— Это ты, ведьма. Неужто проводить меня пришла?

— Ага, — Тайка не солгала, она и впрямь хотела пожелать Лису счастливого пути. Но не только.

— Или, может, хочешь письмецо в Дивье царство передать? Сам я туда не пойду, конечно. У нас остаются некоторые политические проблемы. Но отправить весточку — почему нет.

— Ух ты! — Тайка загорелась идеей. Можно же бабушке с дедушкой написать. И Яромиру! Но в следующий момент до неё дошло. — Ты мне зубы заговариваешь, да?

— Не без этого, — усмехнулся Лис. — Не надо быть вороной-вещуньей, чтобы угадать: у тебя ко мне много неудобных вопросов.

— Признавайся, откуда у тебя это добро? Тоже «выиграл»? Или лучше сказать — украл?

— Ох, ведьма… Почему ты меня постоянно в дурном подозреваешь? Разве взять добро у мошенников — плохо? От них не убудет. А так, может, перестанут честных людей обманывать, на верный путь встанут, работать пойдут.

— Что-то не верится, что они вдруг по волшебству — вжух — и исправятся.

— Ты правильное слово сказала, ведьма. Именно что «по волшебству». Зря я им, что ли, песенки пел? — Лис сиял от гордости. — Забрать неправедно нажитое, чтобы отдать нуждающимся, — дело достойное.

— Тоже мне Робин Гуд! — фыркнула Тайка. — А нуждающийся — это ты, что ли?

— Я для всей Нави стараюсь, не только для себя. Людям жизнь облегчить хочется. Или вот ты приедешь в гости, а у нас ни микроволновки, ни тостера, ни этого… как его? Капучинатора! Скажешь, мол, отсталые вы, уйду я от вас. К тому же истинных хозяев этих сокровищ уже днём с огнём не сыщешь. Это вроде того, как дракона победить и клад забрать.

— Они всё равно работать не будут.

— Я всё предусмотрел: вот розетка! — Лис помахал у неё перед носом запакованным тройником.

— Оттого, что ты повесишь её на дерево, она не заработает, — Тайке правда было жаль. Но не молчать же?

— Не просто на дерево, а на самое высокое. Грозы и у нас бывают. Пушок сказал — это небесное электричество. Пара заклинаний — и дело в шляпе. Ну, в смысле, молния в розетке.

— Ох… это очень опасная затея.

Сказать Лису такое — значило только раззадорить его ещё больше.

— Я не узнаю тебя, ведьма. Ты сама твердишь, что нужно верить в чудеса. Можно сказать с умным видом: «Бу-бу-бу, ничего не получится». А можно попытаться. Чего мы теряем-то?

Вот уел так уел! Тайке стало стыдно за свои сомнения.

— Прости. Ты прав. Именно так и случаются великие открытия. Кто-то назло скептикам берёт и выходит за рамки возможного. А объединить магию и технологии — отличная идея. Даже не знаю, почему я заранее решила, что это невозможно.

— Я рад, что ты наконец-то это поняла…

— Я тоже! — Тайка порывисто обняла его. Кощеевич сперва дёрнулся, а потом неловко обнял её в ответ.

— Это так странно. Я не привык, что меня трогают. Обычно боятся, что заколдую.

— А мне не страшно. Вот ни капельки! Мы ведь родня, пусть и дальняя. А ещё ты — мой друг.

Тайка боялась, что Лис поднимет её на смех. Ну какие могут быть друзья у Кощеева сына? А его единственная семья — это Василиса. Не надо было навязываться.

Она отстранилась, а Лис в тот же миг ласково щёлкнул её по носу.

— Лады, сестрёнка. А теперь помоги мне закинуть сокровища на ту сторону. Я, видишь ли, не сообразил, что, если сделать чемодан внутри больше, чем снаружи, в дупло с ним всё равно не пролезть. Оно же истинные размеры чует. Так что радуйся: теперь у тебя