Что не стоит делать невидимке - Росс Уэлфорд

Мы ждём ещё одну гостью. Папа уехал за прабабулей в «Прайори Вью». Обычно все тамошние жители укладываются спать в девять, и руководство очень не хотело её отпускать.

«Отпускать её? – слышала я папин разговор с ними по телефону. – Она у вас пленница что ли или всё-таки пансионерка?»

Это всё решило.

Вот только они запаздывают. Обычно в этом не было бы ничего страшного, но через двадцать минут волнолом погрузится под воду, и мы застрянем на острове Святой Марии на всю ночь.

Мы все беспокойно вглядываемся в волнолом и стоянку, надеясь увидеть, как к нам в сумерках приближаются фары.

Папа же не может такое пропустить, правда?

На мне мамина футболка, та, что по-прежнему немного пахнет ею. Я знаю, что от этого запах может выветриться, но сегодня мне почему-то всё равно.

– Вон они! – кричит Бойди, указывая на пару приближающихся к нам фар, и я тихонько выдыхаю от облегчения.

Рядом с папой сидит прабабуля – крошечная фигурка на пассажирском кресле. Когда машина притормаживает у подножья ступеней, рядом с плоским камнем, я вижу, что в салоне есть ещё кто-то, какой-то мужчина на заднем сиденье.

– Кто это? – спрашиваю я ба, но она понятия не имеет.

Мы уже приготовили кресло-каталку, и я подкатываю её к машине, чтобы помочь прабабуле усесться.

– Стэнли? – говорю я, приблизившись и разглядев, что за старик сидит сзади.

– Ага, – хмыкает папа. – Твоя прабабуля не желала ехать без своего кавалера, правда, миссис Фриман?

Прабабуля широко улыбается и кивает, усаживаясь в кресло, а потом одаривает меня своей водянистой улыбкой и говорит:

– Привет, касаточка.

Папа встаёт позади кресла, а я обхожу машину и помогаю Стэнли выйти. Он хилый, но на ногах держится крепко.

– Привет, Бу, – говорит он пронзительным старческим голосом. – Я много о тебе слышал. Очень приятно увидеться с тобой.

(Лишь потом я задумываюсь, что он имел в виду. Он намекал на мою невидимость? Неужели прабабуля ему рассказала? Как бы то ни было, я с удивлением понимаю, что не против.)

– Давайте помолимся, – говорит преподобный Робинсон.

И пока мы все складываем ладони перед собой и начинаем бормотать «Отче наш», я не закрываю глаз и оглядываю собравшихся.

– Отче наш, иже еси на небесех…

Старый Стэнли стоит за прабабулиным креслом и поправляет ей шерстяную шаль. Прабабуля не закрыла глаза, вместо этого вглядываясь в какую-то точку далеко в море. Её губы двигаются, когда она молча произносит знакомые слова.

Миссис Аберкромби опустила Джеффри на землю, и он выглядит куда счастливее, вместе с Леди обнюхивая литораль.

Кирстен стоит за школьным звукорежиссёрским пультом: она отвечает за музыку.

Все произносят «Аминь», и следует пауза, во время которой нам громко отвечают чайки, пролетающие над нами.

– Мы готовы? – спрашивает Бойди.

– Подожди, подожди! – говорю я.

Я достаю из кармана пакетик «Харибо», надрываю его, высыпаю мармеладки на ладонь и раздаю – каждому по одной.

– Некоторые из вас помнят, что это мамины любимые, – и все грустно улыбаются, принимаясь жевать.

Папе сперва приходится выплюнуть никотиновую жвачку.

Я киваю Кирстен, и она передвигает ползунок. Из динамиков начинает литься мамина песня, звук густой и громкий: