Дерево из ниоткуда - Серж Брюссоло

С этой минуты мне стало ясно, что выбора у нас не осталось.

— Что ж, решено, — заявила я. — Мы полезем на черное дерево.

Себастьян отчаянно замахал руками, отвергая саму мысль о таком предложении.

— Только без меня! — запротестовал он. — От лекарств у меня начинаются головокружения. Стоит мне только глянуть вниз, я непременно упаду. Нет, я не смогу полезть за тобой.

— Так не смотри вниз, смотри вверх! — утомленно бросила я.

Честно признаюсь, он начал меня раздражать. Я просто не могла узнать его. Лечение превратило его в настоящую тряпку. Где тот парень, что сопровождал меня в любых опасностях?

— Черт возьми, Пегги, не дави на меня, — пробормотал он умоляюще. — Я ничем не смогу тебе помочь там, наверху. Ты будешь видеть во мне только бесполезную обузу. Я уже не тот, каким ты меня знала. Приключения, подвиги… Для меня это в прошлом. Я просто хочу жить спокойной, безопасной жизнью. Я перевернул эту страницу, пойми. Магия, колдовство — они всегда плохо кончаются. Я лучше останусь внизу и постараюсь уйти от стаи, прячась среди развалин. Я хорошо знаю город, и если мне повезет…

Я почувствовала, что он и сам едва ли верит в то, что говорит, и ощутила болезненный укол в сердце. Да, мне пришлось много выстрадать по его вине, но приступы ненависти, которые я время от времени испытывала к нему, никогда не длились долго.

— Поступай, как знаешь, — сдалась я. — Но только не торчи под деревом, ожидая их прихода, потому что они разорвут тебя в клочки. Если не будет другого решения, превращайся в волка… Воспринимай это просто как временный маскарад. Спасай свою шкуру!

Я опустошила рюкзак и посадила в него синего пса. Я не видела другого способа взять его с собой. К счастью, он был не очень крупной собакой.

Перспектива карабкаться на это зловещее дерево очень меня пугала, но все-таки меньше, чем нашествие голодных оборотней. Наверное, пару лет назад мысль об ожидаемом приключении привела бы меня в восторг, но сейчас я начала бояться смерти. Я уже вполне осознавала, что не бессмертна. Да, определенно, я «старею»…

От прохладной рассветной сырости меня колотила дрожь. Над озером висела пелена тумана, придавая окружающему пейзажу какую-то нереальность. Приладив на спину рюкзак с синим псом внутри, я нерешительно двинулась к подножию дерева, где корни сплетались, как щупальца, образуя тугой узел. Закинув голову, я долго вглядывалась в густую черную, как ночь, листву, но так и не смогла разглядеть, какие тайны она скрывает. Привстав на цыпочки, я смогла дотянуться до самых нижних веток, достаточно крепких, чтобы выдержать мой вес. Дальше ветки становились все толще и толще.

— Ладно, ладно! Твоя взяла! — буркнул вдруг Себастьян у меня за спиной. — Я с вами. В любом случае, если я упаду и разобьюсь, я это полностью заслужил. Думаю, ты не станешь проливать слезы над моими бренными останками.

— Это твое решение, — отозвалась я, не оборачиваясь. — Только уложи в свой рюкзак еду, которую мне пришлось выложить. Неизвестно, найдем ли мы там, наверху, какую-нибудь пищу.

Чтобы скрыть от Себастьяна свою радость и облегчение, я решительно ухватилась за первую ветку, нависающую у меня над головой.

— Только постарайся не очень меня трясти, — попросил синий пес, — а то начнется морская болезнь, и меня стошнит тебе на шею.

— Как прикажете, Ваше Величество! — огрызнулась я.

На этом все разговоры закончились, так как мне приходилось беречь дыхание. При ближайшем рассмотрении у ствола оказалась очень странная поверхность, похожая на слоновью кожу, и к тому же дерево как будто… дышало. Каждый раз, когда оно всасывало очередную порцию воды из озера, я видела, как под корой вздувалась сеть могучих сосудов. Ветки под моими ладонями были теплыми и чуть-чуть влажными. Сколько бы я ни твердила себе «это всего лишь сочащаяся живица», мне не удавалось убедить в этом саму себя. Исполинское дерево походило отчасти на баобаб, отчасти на какого-то динозавра. Одним словом, ничего общего с комнатными растеньицами.

Знало ли оно, что я здесь? Видело ли оно меня? Я вглядывалась, как могла, в малейшие узелки на коре, почти ожидая увидеть в них сотни крохотных глаз. От страха и усилий меня бросило в жар; я вся обливалась потом. Синий пес, висевший у меня между лопаток, казалось, весил целую тонну. Наконец я добралась до первой крупной ветки и уселась на нее верхом, чтобы восстановить силы. В длину она достигала метров тридцати, а в толщину была едва ли не в два раза больше, чем мой собственный рост. Листва была теперь совсем рядом, и я могла изучить ее повнимательнее. На первый взгляд она казалась вырезанной из крашеной холстины, но, потрогав ее пальцами, я обнаружила, что она способна произвольно менять свою плотность: то она была мягкой, как резина, а то твердой, как закаленная сталь. В последнем случае кромки листьев превращались в острое, как бритва, лезвие, к которому было нежелательно прикасаться.

— Да, не слишком хорошая новость, — проворчал синий пес. — Это означает, что листья могут превращаться в смертоносное оружие. Вроде тех стальных звездочек, которые кидают ниндзя. Сюрикены, что ли.

Меня это пугало тем больше, что ветки — я только что это заметила — могли двигаться по собственной воле, как настоящие щупальца. Когда я устроилась на своем суку, они потянулись ко мне, буквально ощупывая мое лицо и руки. Это было похоже на любопытную кошку, которая щекочет вам щеки и брови кончиками своих усов.

— Они изучают тебя, — шепнул Себастьян, устраиваясь поблизости. — Будем надеяться, что они не умеют читать мысли.

Он сидел на ветке рядом и заметно нервничал. Лицо его поблескивало от пота, шея напряженно застыла; он явно прилагал огромные усилия, чтобы не смотреть вниз. От этого его поза выглядела очень странной — как у плохо смазанного робота, страдающего кривошеей.

Я не решалась даже дышать, потому что теперь листья ощупывали мне щеки. Я изо всех сил старалась не думать о том, что произойдет, если они вдруг решат, что я представляю для дерева угрозу, и превратятся в острые лезвия… Лишиться головы мне вовсе не улыбалось.

— Наверное, они играют роль солдат, — пропыхтел пес. — Это часовые дерева.

Видимо, мы все-таки прошли испытание, потому что листья плавно отстранились от меня. Их лакированная чернота казалась мне одновременно невероятно прекрасной и абсолютно уродливой. Не спрашивайте меня, как это — я все равно не смогу объяснить.