Иллюзионист. Нэш Блейз в параллельном мире - Антонио Казанова

ФАНТАСТИЧЕСКИЙ ВЕЧЕР МАСКЕРАДЕ

Известнейший во всем мире иллюзионист

ввергнет вас в водоворот сенсационных номеров:

женщина, распиленная на четыре части,

сеанс левитации для любого зрителя, которому

посчастливится, и «Грёзы» — полная иллюзия полета.

Завтра, 21 октября, в 17.00

Оперный театр Думвиля

На программке тут и там были изображены странные фигуры с расплывающимися контурами, словно нарисованные сильно разбавленными чернилами: женщина, разделенная на четыре части; целый каскад игральных карт, наполовину черных, наполовину белых; человек, висящий в воздухе, с раскинутыми руками и скрещенными ногами, и еще целая куча еще более загадочных персонажей.

А на обороте листка перечислялись все города Ирландии и Великобритании, которые входили в гастрольный тур артиста.

После Думвиля представление должно было состояться в Дублине, в Глазго, а потом прокатиться по всем английским театрам от Ливерпуля до Лондона.

Теплый душ, который принимал Нэш, не унял его волнения, и он принялся ходить взад и вперед, пытаясь как-то объяснить себе случившееся… Итак, он проснулся в совершенно необычном месте, потом появилось пламя, которое его не жгло, и решетка, которая каким-то образом распахнулась единственно для того, чтобы он смог без труда вернуться домой. Нэш посмотрел на себя в запотевшее зеркало ванны и обнаружил, что темных кругов под глазами на этот раз не было.

Осмотрев свою руку, он почувствовал прилив сил. Это было удивительное ощущение — таким сильным Нэш себя еще не помнил.

Это он-то, худой тип, с кругами под глазами, которого все и во дворе, и в школе считали последним слабаком. Он, на которого никто не обращал внимания и который, запершись в своей комнате, утешался рок-музыкой и размышлениями о новых границах реальности, теперь почувствовал себя достойным уважения.

В Занзибаре он не играл в футбол с другими ребятами, поскольку был таким хилым, что и мечтать не мог выйти на поле даже на пять минут.

Переезд в европейский город не придал Нэшу уверенности в себе. К тому же здесь он совсем никого не знал и проводил гораздо больше времени в одиночестве.

И вот теперь все переменилось. Как бы все разинули рты, если бы прямо в классе посреди урока у него загорелась рука?

Он принялся придумывать, как можно было бы использовать это необыкновенное свойство, хотя в действительности не понимал, что с ним делать. Он представил себе мисс Рашер. А что, если посреди решения какой-нибудь запутанной математической задачки полыхнуть рукой прямо перед ее носом и тут же удрать.

Вот и у мистера Барбюса был бы целый воз фантастических историй для «Старого Волка», если бы он увидел, как Нэш зажигает тыквы для Хеллоуина, высекая огонь из пальцев. А мистер Воллер тотчас очнулся бы от своей оцепенелой лени, если бы увидел, как он выкидывает целые снопы искр в небо, щелкая пальцами и прыгая по Фримонт-стрит. Он бы кончиком пальца зажигал мамину плиту и одним взмахом руки дрова в камине.

Конца не было его идеям, даже мурашки по спине побежали.

Но правда ли все то, что произошло? Быть может, не стоит себя об этом спрашивать, а просто жить как ни в чем ни бывало. На этот вопрос ответа не было.

Не в силах развеять все эти сны на яву, Нэш решил переодеться.

Выдвинув ящик шкафа, он достал футболку с джинсами и быстро натянул их. Выходя из комнаты, Нэш так резко распахнул дверь, что потревожил дремавшего у порога Сетта.

Перепрыгнув через пса, Нэш ласково потрепал его левой рукой, держа правую за спиной, чтобы случайно не обжечь собаку, и вприпрыжку спустился по лестнице.

Внизу он нашел Нию, которая сидела на диване и поглощала арахисовое масло, и Серафину, готовившую ужин.

В комнате стоял густой запах лукового супа, смешанный с ароматом горящих дров: в камине полыхал огонь, который Нэш уже успел полюбить.

Он остановился как загипнотизированный, глядя на языки пламени, и инстинктивно протянул руку к огню, но, опомнившись, быстро ее отдернул, сделав вид, что просто хотел пригладить волосы.

— Чао, Ния! — поздоровался он со своей тетей, направляясь к кухне. — Мама, у нас есть хотя бы одна тыква в доме… мы… — И тут он увидел тыкву, которая светилась на подоконнике в кухне, за белой занавеской. — Тыква! Здорово!

Серафина улыбнулась:

— Там, за дверью, стоят еще две.

Нэш побежал к входу, чтобы полюбоваться тыквами, охранявшими дом.

Ния положила ложечку, тщательно облизав остатки арахисового масла, закинула ногу на ногу и торжественно обратилась к Нэшу:

— Говорят, ты натворил дел, Чудесный Ребенок. Чудесный Ребенок — так Ния называла Нэша. Прозвище ему нравилось, а сегодня оно ему особенно подходило.

— Да, тетя, но не волнуйся. Все хорошо. Думаю, что я уже приобрел известность в Думвиле. Держу пари, завтра в школе меня засыплют вопросами о том, что я делал на крыше. Может, мне остаться дома?

— Нет. Завтра ты пойдешь в школу и ответишь на все вопросы, может, это спасет тебя от задачки в классе мисс Рашер, может, вы целый час проболтаете о твоем приключении… а вечером тебя ждет представление.

Нэш удивленно посмотрел на нее и спросил с отчаянием в голосе:

— Неужели мы идем в театр? Во время Хеллоуина? На какую-нибудь бесконечную греческую трагедию часа на три?

— Нет, ворчунишка! Ты пойдешь на магическое представление… — прервала его Ния не без некоторого сарказма, но вполне уверенная, что Нэша такой подарок обрадует. — Завтра в пять часов. Потом мы вернемся сюда и вместе поужинаем.

Глаза Нэша стали из серо-голубых темно-синими.

— Магическое представление? Настоящая магия? Которую по телику показывают? Но это ФАН-ТА-СТИ-КА! Где это будет?

— Здесь рядом, в Оперном театре, в центре города. Если не пойдет дождь, мы отправимся пешком и возьмем с собой Сетта.

Сетт, услышав свое имя, кинулся вниз по лестнице и сел у ног Нии, всем своим видом демонстрируя усердие и готовность к выполнению долга. Он готов был приступим взять Оперный театр… по крайней мере о том свидетельствовало гордое и уверенное выражение его морды.

— Прекрасно! Великолепно! Мама, спасибо! Спасибо, Ния! — Нэш тут же представил себе партер театра, ряды кресел, обитых красным бархатом, и толпы зрителей. Он словно уже был на спектакле с его чудесами, колдовством и фокусами. Не раз он видел этих таинственных людей, выделывающих невероятные штуки, по телевизору, как они ходили по стенам, взглядом сбивали аэропланы, пилили людей, а потом тут же соединяли их снова. Это особые люди, их не встретишь просто так на улице, этому не учат в школе, невозможно даже представить, где они живут и что делают в течение дня, когда не дают представлений.

Это маги. Или, правильнее сказать, иллюзионисты. И у Нэша было что-то общее с этими таинственными людьми.