Картина с кляксой - Валерий Гусев

У входа в музей папу ждали местные сыщики: следователь, начальник уголовного розыска и помощник прокурора.

– «Что, где, когда?», – улыбнулся папа, здороваясь. – «Что» – это ясно, «где» – тем более, а вот «когда» – очень важно выяснить.

– Не все однозначно, Сергей Александрович, – сказал молодой начальник уголовного розыска. – Кража странная.

– Что так?

– Какая-то… разностильная лексика. – Он часто писал в местную газету статьи о себе и о своих бравых операх и любил выражаться литературно.

– А конкретно?

– Похищены очень ценные полотна. Айвазовский, Левитан, Перов, Крамской… И вместе с ними – дверные ручки, шпингалеты, засовы, печные вьюшки.

– Может, под заказ взяли? Какому-нибудь дачнику в родовой коттедж.

– Тогда бы уж и подсвечники хотя бы прихватили. А как показывают сотрудники музея, все экспонаты на месте. Кроме картин, естественно.

– Сотрудников всех вызвали?

– Да, в Малом зале ждут.

– Ну, пойдемте, поговорим.

Тут на крыльцо вышел эксперт.

– Что у вас? – спросил папа.

– Пальчиков нет. Чужих, я имею в виду. Полотна заменили хорошими копиями. И когда это сделано – бог весть. Кражу-то ведь случайно обнаружили.

– А кто именно?

– Экскурсовод Лапина, – поспешил ответить начальник Злобин. – Вела группу, рассказывала об этюде Левитана «Лесное озеро», посетители стали выражать удивление, перешептываться, пересмеиваться. Она оглянулась: оказалось, что на месте озера колосится рожь.

– А озеро?

– Рядом висит, на месте ржи.

– В спешке перепутали, поменяли местами, – кивнул папа. – Ну, пойдемте.

Директор музея, милая старушка Анна Павловна, бросилась к ним, как к родственникам, сжимая у груди свои ладошки.

– Господа офицеры, я вас умоляю! Помогите! Этот музей мне как дитя родное! Пятьдесят лет я ему отдала. Все эти годы берегла, отбиваясь от всяких чиновников, от бизнесменов – продай ему то, продай это, весь дом продай. А теперь вот – такое несчастье. Я вас умоляю, господа офицеры! Найдите этих негодяев, я сама отрублю им руки. Кстати, у нас в запаснике есть настоящая плаха и палаческий топор.

Крутая бабушка! Все бы были такие.

– Успокойтесь, Анна Павловна, – мягко сказал папа. – Мы их найдем – обещаю. А вы нам поможете, да? Давайте вместе разбираться. Насколько мне известно, кражу обнаружила ваша сотрудница Лапина, так?

– Так! Я обнаружила. – Экскурсовод тетя Липа шагнула вперед и сдернула с носа очки дрожащей рукой. Представилась: – Олимпиада Петровна, год рождения…

– Тысяча девятьсот восьмидесятый, – вежливо перебил ее папа.

– Да… Вы уже знаете?

– Очень просто, – объяснил папа. – Олимпийские игры в Москве. Многих девочек, родившихся в этом году, назвали Олимпиадами. Ваш папа был болельщик?

– Еще какой! Знаете, он… – Ее глаза аж засияли.

– Про вашего папу несколько позже. – Наш папа уже понял, что она успокоилась, и начал ее расспрашивать.

– Все как обычно. Вы знаете, когда я веду по залам группу, я ведь на экспонаты не смотрю – я их наизусть знаю. Я смотрю на людей: как они слушают, как реагируют, все ли им понятно, интересно ли? Вы понимаете?

Папа кивнул.

– И тут вдруг такая ошибка! Я сначала даже не испугалась. Я подумала, что тетя Клава, это наша уборщица, когда смахивала с картин пыль, просто по невниманию их перевесила. Закончила экскурсию, позвала Клаву, спросила. Вот тут я испугалась. Стала с вниманием рассматривать полотна и… упала в обморок.