Нелли. Тайна серых теней - Елена Лев

– Девочкой. Это плохо?

– Как ты себя чувствуешь теперь?

– А почему тебя это интересует? Думаешь, я с ума сошла от превращения? Как бы не так! – гневно закончила Нелли.

– Хорошо, идем, – тихо сказал следопыт.

Они долго петляли среди остовов сгоревших, спрессованных, разбитых автомобилей всех марок и цветов. Нелли боялась потерять из виду упорно молчавшего Корнелия и на всякий случай старалась запоминать дорогу. Она отмечала на бегу: «Красная машина, белый кузов с кустом репейника, вдоль автобуса, между двух грузовиков, старый фургон…»

У фургона Корнелий снова исчез без предупреждения. Нелли беспомощно таращилась во все стороны, пытаясь понять, куда он делся. Ее взгляд упал на зияющую черную дыру в стене зарывшегося в землю фургона. Она осторожно приблизилась к отверстию и прислушалась.

В темноте, бесконечной и манящей, что-то шуршало и возилось. Шерсть на спине Нелли встала дыбом. Она с изумлением почувствовала, как много слышат ее уши. Вот отдаленные голоса, слабый писк и осторожный хруст. А вот с шелестом ссыпался песок. Вот приглушенной дробью донесся топот маленьких лапок.

Нелли, едва дыша, всматривалась в темноту. Сам собой нос потянул воздух, и усы, к которым она уже привыкла, завибрировали. Нелли уловила множество запахов, идущих из темноты. Их было так много, что они превратились в цветные круги и кольца. Нелли закрыла глаза и стала сосредоточенно разбирать разноцветную картину знакомых и незнакомых запахов на отдельные краски.

Это было интересно и волнующе. Вот нагретая солнцем и подсыхающая трава у фургона. Вот лужица затхлой воды сразу за дырой. А вот запах птицы, превратившейся в кучку перьев, пронзительно кислые следы на муравьиной дорожке и запах машинного масла, которого Нелли за день нанюхалась от души, аромат яблока…

– Заснула? – Голос Корнелия прозвучал неожиданно близко, и Нелли вздрогнула.

Корнелий выбрался из дыры. Он запыхался.

– Значит, так, – сказал он. – Ты – моя… э-э-э… родственница. Держись рядом. Не отставай и не болтай. И еще!

Он лизнул свои лапки и старательно вытер их о мордочку Нелли. Она не успела возмутиться.

– Так надо! – объяснил Корнелий.

Нелли уловила в его голосе приятные нотки заботы. Такие же, как в голосе Гая, когда тот вытащил ее из драки.

Гай! Он стал таким далеким. Нелли тяжело вздохнула.

– Не грусти, прекрасное создание! Двигай лапками, крыса!

– Не надо обзываться! – возмутилась Нелли, но потом смущенно кашлянула: теперь слово «крыса» для бывшей девочки имело другое значение.

Корнелий резво прыгнул в дыру в фургоне.

Нелли вдруг почувствовала, что уходит из мира, в котором родилась, надолго, а может, и навсегда. Стоит войти в темноту, скрывающуюся под ржавым остовом фургона, и возврата нет. Удивительно, но она не боялась. И не слишком сожалела о человеческом прошлом. Что осталось в этом сером мире? Рыбный переулок, холодная и язвительная Марита, ненавистная школа, нудный Эрик, Гай… При мысли о Гае Нелли стало тоскливо. Но она вспомнила об огромном камне у бочки и изрекла в любимой манере учителя биологии:

– Крыса и человек несовместимы, хотя и живут вместе. При полном же совмещении, как произошло со мной, надо все изучить и понять.

– Это ты правильно подметила, – приглушенно отозвался из дыры Корнелий.

– Нельзя подслушивать! Я же говорила! – Нелли подтянулась на лапках, ухватившись за край отверстия. Балансируя на тонкой стенке, она обернулась, чтобы бросить прощальный взгляд на диковинные горы автомобильного хлама, розовеющее равнодушное небо и чахлое сгорбленное деревце, безвольно опустившее редкие ветки.

Нелли вздохнула и прыгнула в темноту.