Хонорик – победитель привидений - Владимир Сотников

Соня несколько раз взглянула поверх книги на Макара, потом усмехнулась:

– Боишься, да? В таком случае забудь обо всем – считай, что ничего особенного не произошло.

Макар даже встрепенулся от обиды:

– Если хочешь знать, совсем ничего не боятся только люди без нервов! Вот и читай свою книгу и баиньки укладывайся. Не понадобится мне твоя помощь! Сам справлюсь!

Макар махнул рукой и ушел в свою с Ладошкой комнату. Он прекрасно знал, что в таком состоянии поссориться – пара пустяков. Когда ожидаешь, нервничаешь и пусть даже немного боишься, любые неосторожные слова могут подействовать как оскорбление. Лучше уж с Сонькой не разговаривать… Захочет – подстрахует его сегодня ночью, не захочет – и не надо. Только бы выполнила свое обещание: не спешила пока рассказывать родителям эту странную историю.

Макар лег в кровать, все-таки взял книгу и стал просматривать страницы, почти не читая. Хорошо еще, что он не в засаде какой-нибудь! Лежать в постели и просто ждать, пока дома все уснут, все-таки удобнее, чем мокнуть где-нибудь под дождем или снегом или сидеть на дереве… Макар от нечего делать стал представлять самые разнообразные способы засады и слежки – и не удержался, улыбнулся: его нынешний способ не мог себе представить, наверное, ни один сыщик в мире. Засада в чистой постельке. Главное – не уснуть!

«Проспал!» – Этот голос так громко вскрикнул внутри Макара, что он подпрыгнул на кровати.

Он был абсолютно уверен, что его кто-то разбудил. Иначе кто же это прокричал?..

Часы показывали одну минуту первого. Стрелки на светящемся циферблате заметно начали разъединяться, и от этого таинственность первой перешедшей за полночь минуты нарастала – казалось, с этой минуты начинается совсем другое, неизвестное время.

Макар осмотрелся и прислушался. Кроме сопящего Ладошки, в комнате больше никого не было. Тихо было и во всей квартире. Значит, ему показалось – это во сне он услышал вскрик: «Проспал!»

Крепко ли спят родители? И вообще, уснули ли они? Обычно в будние дни спать они ложились рано. Макар осторожно поднялся, тихо оделся. В прихожей было темно. Сейчас самое главное – неслышно отворить входную дверь. Соню он решил не будить: сказал же ей, что справится сам. Правда, от этой мысли неприятный холодок сразу же пробежал по всему телу, и Макар даже поежился.

Поначалу он долго смотрел в «глазок». На площадке за дверью было непривычно темно – еле угадывались контуры стен. Неужели перегорела лампочка на лестнице? В таком полумраке, конечно же, ничего и никого разглядеть не удастся, но ведь Макар и не собирался торчать под дверью бесконечно. Ниша – вот куда он должен пробраться. Не зря же он держит в кулаке монетку…

Не позавидуешь сыщикам, сидящим в засадах по ночам! Особенно если приходится при этом не таиться на одном месте, а еще и двигаться. Кажется, что не ты следишь, а за тобой наблюдают из темноты чьи-то глаза… Но отступать было поздно: завтра Макар не простил бы себе своей трусости. Или хотя бы нерешительности – трусом себя называть все-таки не очень приятно. Вперед!

Замок не звякнул, дверь не скрипнула. Теперь надо было заблокировать замок, чтобы он не захлопнулся… Прикрыв за собой дверь, Макар шмыгнул на лестничную площадку. Где-то внизу горел неяркий свет, а вот два ближайших пролета были совершенно не освещены – значит, действительно перегорела лампочка. Макар постоял, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку. Хорошо, что зрение у него было отличное – через минуту он различал даже выпуклости кнопок на дверных обивках. А волосок?

«Надо было приготовить фонарик!» – с опозданием подумал Макар.

Впрочем, он и без фонарика прекрасно помнил, на какой высоте был прикреплен волосок, и осторожно приблизил лицо прямо к соседской двери. Волосок… был отклеен! Едва различимый, он был вдавлен лишь в одно пятнышко пластилина. Сомнений в этом быть не могло – Макар даже прикоснулся к торчащему волоску пальцем. И тут ему показалось, что за дверью различился слабый шорох… Макар на цыпочках отпрянул от двери и тут же натолкнулся на кого-то! Вскрик замер внутри его, как тогда, во сне, не вырвавшись. Хорошо, что тихонько ойкнула Соня – конечно, это была она.

– Ой! – Она зажала рот ладонью и сердито шепнула: – Ты чего прыгаешь?

– Фу-у… – Макар перевел дух. – А ты чего подкрадываешься так тихо? Не могла предупредить?

– Позвать надо было, мы же договорились, здесь же страшно одному! – продолжала шептать Соня.

Но тут Макар приложил палец к губам:

– Т-с-с!

Он показал на соседскую дверь и потянул Соню за руку – но не к своей квартире, а к нише.

– Тихо! – совсем уж неслышно шепнул он. – Там волосок отклеен. И шорох какой-то…

Ребята замерли. Какая там монетка! Макар даже не пытался потереть ее – наоборот, еще сильнее сжал в кулаке. Чтобы и не пискнула. А вот Соня так и намеревалась шепнуть что-то еще, но только вздрагивала – Макар это чувствовал. А может, это он сам дрожал – мелко-мелко, как от озноба?

– Ты нашу дверь не захлопнула? – все же спросил он шепотом.

– Нет, только прикрыла, – ответила Соня.

Явственные шорохи раздались совсем рядом с ними, как будто это они сами передвигали ногами. Но ведь они стояли как статуи! Ребята окаменели еще больше… Сколько это продолжалось – минуту, две? Казалось, привычный ход времени исчез.

Вдруг пронесся легкий ветерок, как будто откуда-то вылетел сквозняк. В неподвижном воздухе любое колебание угадывается мгновенно – может, и правда, от сквозняка открылась дверь их квартиры? Но Макар почему-то не решался даже выглянуть из ниши.

Легкие шорохи переместились и теперь уже не раздавались в нише, а доносились извне, с лестничной площадки… Никогда раньше не испытывал Макар такого онемения во всем теле! Каково же Соне? Ведь она все-таки девчонка, хоть и старше его…

Пересилив себя, Макар оглянулся на видимую из ниши часть лестницы. Сами ребята находились в кромешной темноте – глубина ниши была черна, как темная стена. А вот лестница…

По ней плыла тень! Явственная, четко очерченная человеческая тень. Как будто самого человека не было, а тень его вдруг поднялась во весь рост и поплыла над ступеньками! Но разве тень может ступать – пусть легкие, но все-таки шаги отдавались в полу…

Тень медленно-медленно вернулась к соседской двери, все же допустив короткое, почти неслышное щелканье замка, – и обернулась. Тут ребята вовсе остолбенели. И хорошо, что при этом у них полностью пропал дар речи, – иначе они точно вскрикнули бы или хотя бы ойкнули.

То, что должно было быть лицом, было у этого существа серым, как и вся его фигура. Угадывались только широкие поля шляпы, свисающие к плечам, да покачивались края какого-то пятна, напоминающего широкий плащ. Но вот руки! Вместо ладоней у тени было два бледных пятна, сквозь которые проступали суставы пальцев! Они поднялись к шляпе… И раздался вздох – как будто тень дохнула на свои мерцающие ладони. Пятна потерлись друг о друга с противным скользким звуком, потом проплыли к ступенькам, ведущим вниз, – и тень поплыла над ними.