Тайна графа Эдельмута - Анжелина Мелкумова

— Пресвятая Дева! — подняла Эвелина глаза к потолку. — Сделай так, чтобы граф Шлавино не выбрал этот вот бокальчик — что второй справа!

В наступившей тишине муха довольно потирала лапками.

* * *

Девочку подняли с полу: от волнения она была в полуобмороке. Чтобы уберечь детскую душу от предстоящего тяжелого зрелища, по настоянию графа Эдельмута ее вынесли из подземелья вон. (О, как он был прав!)

Затем оба графа уселись за стол.

— Итак, перед нами четыре бокала, в три из которых — мы не видели, в какие — невинный агнец божий бросил по шарику с ядом. Выпьем по бокалу — и да разрешит судьба наш маленький спор! Готовы ли вы, граф, начать поединок?

— К вашим услугам, милостивый государь, — поклонился Бартоломеус.

— Тогда начнем.

— Последний вопрос, граф. — Голос Бартоломеуса был хрипл от невольного волнения. — Почему вы согласны так рисковать?

— Хочу справедливости! — развел руками Шлавино. — Только поэтому. — И взглянул на слугу, стоявшего за спиной у его противника: — Что ж, Мухер, ты будешь нам свидетелем.

Мухер кисло сморщился, держась за плечо: похоже, он успел где-то в дверях зашибить себе руку. Но все же подобающим образом ответил на обращение хозяина: кланяясь, почтительно мигнул два раза правым глазом.

— Ну, была не была! — Решительно схватив со стола второй справа бокал, Шлавино опрокинул его содержимое себе в глотку.

Бартоломеус взял соседний. Посмотрел на отсвет. Вино как вино. И медленно — глоток за глотком — выпил.

После чего оба уставились друг на друга…

Время текло. Как густой кисель. Как капля по ровной поверхности клинка. Как вода в чистом озере…

Оба «графа» глядели друг на друга с большим интересом. Вглядываясь в черты лица другого, выискивали малейшие признаки предсмертных изменений… Тишина стояла такая, что громкий стук сердец вызывал эхо в каменных стенах. А от взволнованного дыхания взметалось пламя факелов…

— Э-э… собственно, через какое время начинает действовать яд? — спросил Бартоломеус, отирая пот со лба.

— Вопрос интересный. Вообще, это новый сорт, и я его еще не успел испытать на людях, вы… мы с вами — первые. Яд обладает замедленным действием. Что имеет свое преимущество: угостив обреченного, успеваешь смыться.

— А… каким образом… выражается?..

— О, вы сразу заметите: кровь приливает к голове, дыхание перехватывает, глаза вылезают из орбит… Жуткое зрелище. — Шлавино поморщился. Затем азартно зашевелил бровями: — Меня интересует продолжительность действия яда. Для этого я, как видите, поставил вон там, на столике, песочные часы. Предполагаю, что продлится все не более четверти часа. В будущем, возможно, мне удастся создать еще более совершенный яд, время действия которого удлинится до часу — а то и до целого дня! Да-да! Вот погодите: весной, когда созреет вязомордник однодневный, я приготовлю некий новый порошок…

— Послушайте, граф! — прервал Бартоломеус, бледнея. — Вы говорите так, будто уверены, что выпили вино без яда!

— Ах, что вы, нет. Просто болтовня. Вот уж и прошли четверть часа. Взгляните, граф, на песочные ча…

Шлавино не договорил. Внезапно Бартоломеус покраснел, глаза его расширились. Схватившись за горло, он так резко рванулся с места, что стул под ним с грохотом опрокинулся на пол. В ужасе вытаращив глаза, он смотрел на Шлавино…