Случайному гостю - Алексей Гедеонов

забормотал я, чувствуя, что бабушка и корень не уймутся, доколе не загонят под плинтус и меня. И настоящее раскололось…

Старая Книга — да не порвётся шнур из серебра, не лопнет перевязь из золота — называет это Астральной проекцией, но как, я уже говорил, совать нос в Книгу мне не вольно, и я запомнил как смог — «Старательная протекция». Вызывало в памяти диапроектор, с его волшебными картинками на стене и танцующей в луче пылью… В общем, частица меня — фантом, проекция, тень пылинки из луча, неуловимое обличье — оказалась у бабушки за спиной. Бабушка занесла корешок над столом и, по всему видать, прицелилась верно.

— Mizerere Mere, — тихо оказал я, — как еще может говорить тень. — Mizerere me…

Она повернулась ко мне, к нему, быстро — необычно быстро для себя, а тем более для своих лет. Лицо её плыло в тысячах иных обличий и глаза были древнее всего виденного ими света.

— А то канапа пана кота!^[132] — прокричал я-двойник и зажмурился.

Истинный я — худой темноволосый мальчик с разноцветными глазами — вылез из-под стола и увидел занесённую над Проекцией погибель. Стало страшно.

Помолчав минутку, бабушка сказала:

— Тот кот нечисти не по силам. Такое. Чего-то вас двое?

Так мы и стояли — фантом, бабушка и я… Тоненько свистела печь, потрескивали половицы, растаявшие комочки снега глухо шлёпались о цинковый отлив окна. — Бом… Бом… Бом. Боль. Дар печалил нас.

— Какие заклинания давние тебе известны ешче́? — спросила бабушка и заставила «штап» — посох, палочку — раствориться в пропитанном магией полумраке.

Фантом значительно выцвел и состроил загадочную рожу.

«Это вот так я думаю? — угрызнулся я. — С таким вот лицом?»

— Но так что из заклятий ты знаешь? — повторила бабушка и щёлкнула пальцами в сторону фантома — он засеребрился ртутно и покачнулся.

— Не ходить по помытому! — сообщил я-истинный.

— Дурносмех, — повернувшись сказала бабушка. — Развей свою проекцию.

— А как? — обречённо спросил я.

— Вот вопрос прекрасный! Люкс! — обрадовалась бабушка. — Дожда́ла!

— «Почему ты не вынес мусор?» — лучше, — огрызнулся я.

— То ты у ведра спрашиваешь: «А как?», — ласково осведомилась она и чинно уселась в кресло — даже ногу на ногу не закинула.

— Обычно идёт само, — с явным затруднениями сказал мой фантом.

— О! — сказала бабушка. — Таланта! Учился бы хорошему, а то — обгрызаться…

Я сдался.

— По-моему, надо произнести заклятие наоборот, — смиренно сказал я. — Так ведь, бабушка? Задом наперёд то есть…

— Ннадо не! — сказал фантом и дёрнул левым плечом — погружался в молчание…

Бабушка вкручивала сапфир обратно в кольцо.

— Он начнёт таскать твои вещи, потом, книжки, эти ваши… жувачки, марки, всякие часточки — такое, — торжественно сказала она. — А закончит тем, что молча заберёт жизнь! Они молчуны.

— И вы это допустите? — спросил я, стараясь не выказать страх. Бабушка посмотрела на меня — снизу вверх, из комнаты донеслись голоса и музыка — какой-то проигрыш из Щелкунчика.

— Да нет, конечне, — просто сказала она. — И так всюду одни иллузии. То очевиште. Скажи заклятье наодврут и он исчезнет…

— Как там по латыни шнур? — спросил я.

— Фунис, — ответила бабушка. — И поторопись.

Проекция опечалилась.

Судя по звукам из кухни, вот-вот должен был появиться Мышиный Король, не то чтобы в самой кухне — в телевизоре, далёкий и не страшный, но меня всегда волнует этот момент… Может он пройдёт мимо… Ведь может вполне, если солнце ещё не село. Многие магические существа могут быть обнаружены и вызваны лишь в ночное время.

Перед тем как открыть дверь, бабушка оглянулась на меня.

— Вот из-за тех чар! — досадливо сказала она и подернула рукав, я непонимающе поморгал на неё. — Всё путаю, — сказала она, — не та уже память.

Бабушка открыла дверь — на порожке сидела взъерошенная Вакса; мы вдвоём уставились на кошку.

— Дай пройти, кыса, — задумчиво сказала бабушка, и поправила гребень в волосах.

В ответ кошка издала хриплый крик и укрылась в комнате…

Бабушка развернулась спиной к косяку, к противоположному прислонился я, над нами покачивался помандер — отчётливо пахла гвоздика в нём.

«Изгоняет зубную боль», — вспомнилось мне.

— Кот мяукнул в третие… — прошептала бабушка. — Я, Лесик, что-то такое сказала в комнате. Важное.