Дети Нового леса - Фредерик Марриет

Из всех остальных в военные приключения Эдварда был посвящен им один только Освальд Патридж, которому он мог полностью доверять. Покрасовавшись до конца дня в форме кромвелевского драгуна, герой наш на следующее же утро облачился в свою лесную одежду и, заказав в Лимингтоне новый костюм секретаря, поехал домой, где, по договоренности с хранителем, собрался провести несколько ближайших дней. Планы его относительно двух соратников показались мистеру Хидерстоуну вполне разумными, и он даже внес в них свою лепту, велев под конец передать Чалонеру и Гренвиллу, что им следует не затягивать с бегством на материк.

За время отсутствия Эдварда Хамфри и Пабло съездили в дом Клары, которым, как выяснилось, после ареста грабителей больше никто не пользовался, и навели там порядок. А так как они захватили с собой повозку, груженную всякой всячиной, то дом уже был готов к вселению двух Кавалеров. Впрочем, Чалонер с Гренвиллом настолько за это короткое время успели прижиться в семействе Беверли, что весть о грядущем расставании весьма удручила их, и они утешались единственно той отсрочкой, которая была вызвана сразу двумя обстоятельствами. Во-первых, для переезда им требовалось обзавестись лесной одеждой, а во-вторых, существовало еще обстоятельство, в силу которого им пока совершенно не стоило ни срываться с места, ни менять облика кромвелевских кавалеристов.

Пока Эдвард был у хранителя, оба Кавалера успели столь детально и красочно расписать Хамфри, Пабло и девочкам историю своей поездки на север, что ему к этому было нечего добавить, ибо Чалонер даже поведал о нападении разбойников с большой дороги, с которого завязалась их дружба. Проведя какое-то время вместе со всеми, Эдвард при первом удобном моменте отозвал Хамфри.

– О моих приключениях ты наслышан уже сверх меры, так рассказывай же теперь, что было у вас.

– Ну, столь леденящими кровь историями, как твои, я тебя не порадую, – усмехнулся младший брат. – Могу лишь сказать, что нас никто, кроме Освальда, не посещал, мы жили в мечтах и надеждах о благополучном твоем возвращении, ну и, естественно, не сидели сложа руки.

– Кстати, а что это за лошадок ты выставил из конюшни на двор, когда мы приехали? – полюбопытствовал Эдвард.

Хамфри, давно ожидая такого вопроса, расписал, не жалея слов, как они с Пабло ловили и приручали диких лесных лошадок.

– Скажу тебе только одно, дорогой мой брат, – восхитился Эдвард. – С каждым новым твоим поступком мое уважение к тебе растет. И, разумеется, ты достоин куда лучшей доли, чем жить отрезанным от всего мира в этом лесу.

– А я все сильней как раз убеждаюсь в обратном. По-моему, я рожден для него, – возразил он. – Хотя, признаюсь, с тех пор как тебя здесь нет, мне стало здесь нравиться меньше. Ты даже не представляешь, до такой степени изменили тебя выход в мир и участие в столь грандиозных событиях.

– Вполне вероятно, Хамфри. Я так ведь стремился попасть отсюда в гущу событий. Только вот то, что на самом деле увидел, меня совсем не порадовало, – поморщился Эдвард. – И теперь куда больше склонен не рваться обратно, а жить здесь в тишине и спокойствии. Я очень разочарован, Хамфри. Какая же пропасть лежит между миром нашей мечты и тем, в который мы попадаем на самом деле! Я рвался себя посвятить благородному делу. И вот меня закрутило в водовороте, где оказалось на удивление мало отваги и честности, зато множество тайных мотивов и помыслов совсем не лучшего свойства, которыми очень многие руководствуются в своих поступках. Я получил хороший урок, и то, что из него вынес, меня совсем не порадовало. Свое мнение я могу тебе высказать очень коротко, Хамфри: мир этот пуст и полон обмана.

– Надеюсь, твои слова не относятся к Чалонеру и Гренвиллу, – улыбнулся Хамфри. – Оба, по-моему, очень располагают к тебе.

– За Чалонера ручаюсь, потому что отлично его узнал, – сказал Эдвард. – Он надежен в любой ситуации и был там единственным, в ком я мог быть уверен. Редкостная удача, что я повстречался с ним в самом начале своего путешествия. Гренвилл же мне пока мало знаком. Мы оба были в королевской свите и в основном встречались в присутствии короля. Должен, однако, признать, что не слышал о нем ни единого дурного слова. К тому же сам мог убедиться, насколько он храбр. Хотя в наше время куда уместнее быть не храбрым, а хитрым, – добавил Эдвард и развлек Хамфри рассказом о том, как появился у хранителя в форме парламентского драгуна.

– Кстати о птичках, вернее, о кромвелевских солдатах, – еще сквозь смех проговорил младший брат. – Тебе не кажется, что они могут вот-вот появиться здесь в поисках короля?

– Естественно, кажется, – подтвердил Эдвард. – Удивительно, что их до сих пор еще нет.

– И как нам быть, если они препожалуют?

– Хорошо, что напомнил, – хлопнул себя по лбу Эдвард. – Мне ведь нужно тебе кое-что отдать. Я славно подстраховался. – Он вытащил из кармана конверт. – Вот свидетельство за подписью мистера Хидерстоуна о назначении тебя егерем Нового леса. Можешь смело его предъявлять при малейшей надобности. Там же найдешь предписание, в котором тебе приказывается принять на постой двух солдат, если они сюда будут посланы, и обеспечить их пропитанием. Там же имеется специальная оговорка, что больше двух человек ты пускать к себе в дом не обязан. Пока идут поиски короля, Чалонеру и Гренвиллу не следует ни менять одежду, ни переезжать. Пусть остаются под видом драгун у тебя на постое. И, Хамфри, еще одно: я здесь оставлял свой первый костюм секретаря. Он тогда уже несколько поизносился, и я сшил новый, но сейчас мне надо его надеть. Если парламентские военные сюда заявятся, то в нем сразу расценят меня как представителя власти.

– Большая удача, что девочки не успели еще накроить себе из него зимних плащей, – сказал Хамфри. – А ведь собирались, но, видимо, времени не хватило. Он так и лежит у тебя в сундуке. Кстати, как ты нашел сестер после столь длительного своего отсутствия?

– Они выросли, и это их красит, но, должен тебе признаться, Хамфри, я себе места не нахожу, когда о них думаю, – вздохнул Эдвард. – Им ведь давно настала пора обучиться всему, что нужно молодым леди.

– Ох, Эдвард, я сам это знаю, но как это сделать? – вполне разделял его мнение младший брат.

– Вот этого-то пока и не знаю, а потому и мучаюсь, – продолжил Эдвард. – Хватит им погрязать в домашних заботах. Надеюсь, мы все же вернем свое положение в обществе, и что тогда с ними будет? Им же понадобится совершенно другое.

– А мы когда-то его вернем? – не был уверен Хамфри.

– Не знаю, – пожал плечами Эдвард. – Но главное-то в другом. Видишь ли, раньше я как-то об этом совсем не задумывался, но когда вышел в мир, мне сразу же стало ясно: наши сестры заняты совершенно не тем, чем им должно. Завершись все нашей победой, проблемы бы с их воспитанием не было. Но теперь я просто в растерянности.