Проклятие Фрейи - Брайан Перро

— Ах, ну да… Ты мне уже надоел, Беорф! Не вмешивайся в мои дела, иди лучше к веслам. С твоими глупостями мы и острова не найдем!

— Так и быть, красавчик! — согласился Беорф. — Я умолкаю.

— Земля! Я вижу землю! — завопил Уло во всю глотку. — Мы спасены! Мы спасены!

— Замолчи, Уло, и греби! — приказал Банри. — Чего это мы спасены, когда еще не были в опасности! Кассо был прав. Остров как раз там и находится… Поспешим же туда, друзья мои!

* * *

Все члены экипажа испытали большое облегчение, ступив на твердую землю острова. Беориты были превосходными мореплавателями, однако, на суше они чувствовали себя более уверенно. Они быстро поставили большую палатку и достали провизию. Уло принялся за приготовление обеда, а Амос с Беорфом готовили место, где могла бы расположиться молодая сирена. Ведь, кроме всего прочего, она не могла ходить и…

— Могу я вам чем-то помочь? — спросила Отарелль.

Она стояла рядом с ними, и весьма уверенно, — на своих ногах! На лице Беорфа отразилось полное недоумение — а куда же подевался рыбий хвост?

На Отарелль была очень легкая, длинная синяя юбка и остроносые башмаки. Амос протер глаза и пробормотал:

— Но… твой рыбий… у тебя… у тебя ноги!

— Ну да! — совершенно невинно сказала сирена. — Мы, сирены, можем приспосабливаться к наземным условиям.

— Вот это да! Чудесно! — воскликнул Амос, расплывшись в сердечной улыбке.

— А я никогда об этом не слышал, — удивился Беорф. — Если сирены могут это делать, то почему же получилось так, что когда ты нашел в пещере Гриванью, она укрылась в гроте на морском берегу, вместо того, чтобы убежать подальше от опасности? Ведь за ней гнались, не так ли?

— Перестань придираться к Отарелль! — раздраженно ответил властелин масок. — Она знает, что говорит, потому что это сирена!

Затем, повернувшись к Отарелль, он пробормотал:

— Извини меня, пожалуйста, за Беорфа, он иногда бывает таким бестолковым!

— Ах, пустяки, — сказала Отарелль, нежно кладя руку на плечо Амоса.

— Извините, — возмутился Беорф. — Ты только что сказал, что это я… я бестолковый!!!

— Перестань, Беорф, ну что ты раскипятился? — сухо сказал ему Амос.

— Ну что ж, я предпочитаю удалиться… Увидимся позже.

Амос не стал удерживать своего друга и начал разговаривать с Отарелль. Они развели костер в стороне от других членов команды. Амос расстелил у огня большое одеяло, и они принялись за еду, наслаждаясь великолепным закатом. Они, как два голубка, долго болтали о том, о сем, стараясь лучше узнать друг друга. Отарелль была великолепна, и Амос буквально упивался ее словами, как путник в пустыне, изнывающий от жажды. Иногда у него появлялось ощущение, что время остановилось.

После обильной трапезы беориты поспешили отправиться на ночлег и стали укладываться в большой палатке. Беорф подошел к другу пожелать ему спокойной ночи, но Амос, завороженный речами своей новой подруги, ничего не слышал и даже не взглянул на него.

— А что происходит? — невинно спросила сирена хрустальным голоском. — Вся команда отправилась спать?

— Да, — подтвердил Амос. — Теперь они точно проспят дня три! Все это время мы будем совершенно одни. Я буду развлекать тебя разговорами, чтобы ты не заскучала!

— Мне кажется, что с такими юношами, как ты, не скучают! — лукаво произнесла Отарелль. — Скажи мне, так ты волшебник? Это правда, что ты мне говорил?

Амос не помнил, чтобы он говорил о своих магических возможностях, но он быстро отогнал сомнения. Отарелль была так красива…

— Да. Я властелин масок.

— Интересно, а что ты делаешь как волшебник?

— Я был избран Белой Дамой для того, чтобы установить равновесие в мире! — похвастался Амос. — Это не такая простая задача! Я должен найти четыре маски, связанные с четырьмя стихиями, и шестнадцать камней силы. Чем больше у меня этих камней, тем сильнее моя власть над воздухом, огнем, водой и землей!

— И где же эти ваши знаменитые маски, господин великий волшебник? — игриво спросила Отарелль.

— У меня их нет… Вообще-то, конечно, они у меня есть, но я не могу тебе их показать. Они как бы срослись со мной. Первой я нашел маску воздуха, потом маску огня, а последней была маска воды. У меня всего три камня силы, по одному для каждой стихии! Они тоже находятся внутри меня.

— Очень интересный вид волшебства, мой дорогой Гюнтер! — пробормотала Отарелль.

— Что-что? — подскочил Амос. — Почему ты назвала меня Гюнтером? Ты что, забыла мое имя?

— Нет! — заметно занервничала Отарелль. — Я не забыла… Просто… просто моего брата зовут Гюнтер… и я так хорошо себя чувствую с тобой, точно, как с ним… Ну, ты понимаешь, я просто перепутала! Прости!

— Как странно, — рассеянно промолвил Амос, — а я думал, что все сирены — женщины…

— Ну да… И да, и нет, вернее, это зависит от… от их пола при рождении, — полностью смешалась Отарелль. — Но… расскажи мне немного о себе. Мне хочется узнать о тебе побольше…

И Амоса словно прорвало. Он рассказал ей обо всех своих приключениях, о своем детстве в Оменском королевстве и, конечно, не упустил историю о большой битве с драконом из Рамусбергета.

За это время Отарелль могла бы много раз незаметно выхватить широкий нож, который она спрятала в складках одеяла, мысленно представляя свое нападение. Байя Гайя перережет горло Амосу точно под подбородком. Затем она спрячет тело где-нибудь на острове. А, вернувшись в лагерь, она примет физический облик мальчика и дождется подходящего момента, чтобы убить Беорфа.

В тот момент, когда ведьма собиралась нанести сильный и точный удар, юный властелин масок поведал ей, что он обладает яйцом дракона. Сирена мгновенно передумала и спрятала нож под одеяло, а затем с прежней игривостью переспросила:

— Яйцо дракона? У тебя есть яйцо дракона? Ах, мой милый друг, думаю, ты говоришь это, чтобы произвести на меня впечатление! В тебе много очарования, но знай — я не буду верить всяким небылицам!

— Да это чистая правда! — воскликнул слегка обиженный ее недоверием Амос. — Оно ведь здесь, со мной, на корабле… Пойдем, я покажу тебе! Ах, нет… о нет… черт возьми! Я не могу. Ведь его спрятал Беорф. Насколько я его знаю, на стоянке он обязательно перепрячет его в более надежное место.

— Значит, мы должны дождаться, пока он проснется, чтобы попросить его показать нам это чудо, — вздохнула Отарелль. — В самом деле… какая досада!

— Мне очень-очень жаль, правда, жаль, — извинился Амос.

— Ничего страшного, ты ведь ничего не платишь за ожидание! — проворчала нежная молодая сирена.

— Что ты сказала?

— Я сказала… я сказала, что ничего страшного, конечно, можно и подождать! — проворковала сирена с ангельской улыбкой.