Загадочное убийство - Майкл Бакли

— Убери руки, Оберон! — крикнула женщина, вырываясь.

— Вышвырните отсюда этого изменника! — приказал Оберон, тыча пальцем в Пака.

Двое его подручных шагнули к больному мальчугану.

— Он ранен! — предупредил Горчичное Зерно, преграждая им путь.

Тогда гнев Оберона обрушился на старшего сына.

— Ты решил стать изгнанником, как твой братец? Тоже хочешь заделаться liosta dubh?

Эльф Горчичное Зерно отрицательно покачал головой, но оставлять брата на произвол судьбы не намеревался.

— Пак — твой сын, и он ранен, Оберон! — взмолилась Титания.

— Он мне не сын! — проревел царь, нависнув со сжатыми кулаками над ослабевшим Паком. — Он меня предал, нарушил тысячелетние традиции. В прежние времена, в прежней стране, за такое неповиновение его голову надели бы на пику.

— Что такое "пика"? — шепотом спросила Дафна сестру.

— Длинная заостренная палка, — тихо ответила Сабрина.

Дафна прикусила губу.

— Прежняя страна давно сгинула, как и все твои традиции, — заявила Титания.

— Чушь! — воскликнул Оберон. — Скоро всё возродится.

Тут в комнату проскользнул высокий тощий субъект с черными волосами и темным лицом с красными опухшими глазами. В тонкой, ссохшейся руке он нес черный чемоданчик.

— За мной посылали, — сказал он.

— Боюсь, ты пришел напрасно. Паутинка, — заявил Оберон, жестом отпуская эльфа. — Нынче нам лекарства ни к чему.

Сабрина не верила своим ушам. Неужели он позволит Паку испустить дух?

— Нет, подожди! — выкрикнула Титания и, оттащив мужа в сторону, заговорила с ним неожиданно ласковым голосом: — Позволь Паутинке вылечить Пака. За это я отблагодарю тебя — кое-что подарю тебе.

— Что же ты способна мне подарить, Титания? Что может понадобиться мне из твоих рук?

— Власть, Оберон! В моих силах дать тебе власть над всей общиной.

— Она и так мне подчиняется, — со смехом ответил главный эльф.

Его головорезы тоже захихикали.

— Пусть так, но на их уважение ты не можешь рассчитывать. От меня же ты можешь получить то, что всегда хотел, — их поддержку, — возразила Титания. — Ты обретешь то, что позволит возродить твое бесценное царство эльфов.

— Что же именно я обрету благодаря тебе? — спросил Оберон.

Титания указала на Сабрину и Дафну:

— Детей Вероники Гримм.

Оберон быстро справился с изумлением и рассмеялся:

— Я устал от твоей лжи.

Титания больно схватила за руку Сабрину:

— Скажи ему, кто была твоя мать, слышишь, человеческая дочь!

— Вероника Гримм, — сказала Сабрина, вырывая руку. — Только, кажется, не та Вероника Гримм, о которой вы думаете. Наша мама не имела никакого отношения ко всей этой чепухе с вечножителями.

Услышав это, Оберон так сверкнул глазами, что Сабрине пришлось отвернуться.

— Лечи мальчишку! — приказал он Паутинке, затем опять обратился к жене: — Когда вылечится, пусть снова ползет под тот камень, под которым просидел последние десять лет.

Похоже, эти слова Оберона опечалили Горчичное Зерно и Мотылька, Титания же покорно кивнула и поблагодарила мужа.

— Эй, Чокнутый Бобби! — крикнул Оберон эльфу в спортивном костюме. — Подать сюда волшебника!

Чокнутый Бобби кивнул, запустил руку в футляр для скрипки, извлек оттуда длинную тонкую палочку с большой серебряной звездой на конце и несколько раз взмахнул этой палочкой над головой. Тут же перед ним вырос пузатый лысоватый коротышка с большущим носом картошкой. На человечке были серые штаны, белая рубашка и изумрудно-зеленый фартук, замасленный и запыленный. Коротышка пребывал в недоумении, вернее, в ужасе и непрестанно озирался. Потом нахмурился.

— Ах, ваше величество, — забубнил он с сильным южным акцентом, — куда это годится? Я провожу совещание, и вдруг прямо на виду у всех стажеров и Санта-Клаусов растворяюсь в воздухе. Ну и натерпелись они страху! Если вы воображаете, что порошок забвения растет на деревьях, то вы сильно заблуждаетесь. Он очень дорогой, и раздобыть его становится всё труднее…

— Мне потребовались твои особенные таланты, волшебник, — сказал Оберон. — Сегодня вечером я устраиваю праздник. Хочу собрать всех до единого вечножителей города. Скажи им, что у меня для них приготовлен… В общем, сюрприз.

— Вы меня разыгрываете? Праздник? Прямо сегодня? — запричитал волшебник. — Совершенно невозможно, немыслимо! Такие вещи надо планировать заранее.

Эльф с бульдожьей физиономией подошел к волшебнику, схватил его за шиворот и притянул к себе.

— На то ты и волшебник, чтобы для тебя не было ничего невозможного.

— Уберите своего головореза! — взмолился человечек.

— Отпусти его, Толстяк Тони, — усмехнувшись, велел Оберон.

Эльф нехотя исполнил приказание,

— Воля ваша, но чудес не ждите, — проворчал волшебник.

— Так-то лучше, — молвил царь эльфов и, обернувшись к своим подручным, приказал, кивнув на Сабрину и ее родню: — А этих отведите в надежное место. Надо постараться, чтобы рождественский подарок для моих подданных не был испорчен.

— Будет сделано, босс, — отчеканил Чокнутый Бобби, и Оберон покинул комнату.

— Оставьте меня наедине с Паком, — распорядился эльф Паутинка.

Открыв чемоданчик, он стал извлекать из него пузырьки с порошками, пустые стеклянные колбы, ступку с пестиком, потом приступил к смешиванию снадобий.

— Всем выйти! — приказала Титания и первой покинула комнату.

За ней последовали Мотылек и Горчичное Зерно, суетливый волшебник, прихвостни Оберона, Гриммы и их друзья.

В руках у волшебника блеснула серебряная коробочка, очень похожая на пульт дистанционного управления. Он быстро нажал несколько кнопок, потом еще одну, чтобы прекратилось послышавшееся странное сопение, потом нажал еще несколько кнопок и наконец убрал коробочку в карман. Глядя на Гриммов и их друзей так, словно раньше их не заметил, он произнес:

— Кто вы, собственно, такие?

* * *

Чокнутый Бобби и Толстяк Тони вели их по коридору. Дафна крепко уцепилась за руку Сабрины.

— Не волнуйся, — прошептала Сабрина младшей сестре, жалея, что сама не может последовать этому совету.

От подручных Оберона можно было ожидать чего угодно. Кулачищи у них — что тыквы, а вид и разговор такой, словно они насмотрелись фильмов про гангстеров.

— Босс велел вам ждать здесь, — сказал Чокнутый Бобби, останавливая их перед какой-то дверью в коридоре.