Блин против Деда Мороза - Евгений Некрасов

– Ты к кому? – обернулся милиционер.

Само собой, он слышал, как здесь топало, громыхало и скрипело. Глухих в милиции не держат.

Чувствуя, что краснеет, Блинков-младший молча указал на дверь белобрысого. Таблички с фамилией на ней не было, только номер.

– К Сидякину? – уточнил милиционер. Блинков-младший пожал плечами. Ему было стыдно.

– Сам не знаешь, кто тебе нужен?

– Я просто фамилии не знаю, а сотрудник мне нужен этот. У меня там друзья, – выдавил Блинков-младший.

Милиционер открыл дверь сидякинского кабинета.

– Тебя тут подросток дожидается.

– Я подростка не вызывал,- ответил белобрысый.

Милиционер шагнул к Блинкову-младшему – схватил его за руку. Он был худой и такой длинный, что Митек не видел его погон.

– Разберись, – приказал он, втолкнув Блинков а-младшего в кабинет к белобрысому, закрыл за ним дверь и ушел.

– Ну вот же он, Блин, – сказала Валька.

Она сидела через стол от белобрысого, который успел исписать почти целую страничку протокола. Нина Су пристроилась у подоконника, ко всем спиной, и тоже что-то писала.

– Сам пришел, – отметил белобрысый и скороговоркой представился: – Я старший бу-бу-бу старший бу-бу-бу Сидякин.

«Старший-старший» скорее всего означало: «старший оперуполномоченный старший лейтенант». Во всяком случае, белобрысый был оперативником, опером, как Митькина мама. Одно это уже вызывало к нему симпатию. Блинков-младший успокоился: этот разберется. Оперативники – настоящие сыщики. Они разыскивают и задерживают преступников. А потом на готовенькое приходят следователи и раскапывают мельчайшие подробности дела, чтобы суду было все ясно. Тоже, конечно, нужная работа. Но сердцем Блинков-младший был с оперативниками.

– Дмитрий Олегович, это вы нашли сумочку заявительницы? – с уважением спросил дважды старший опер, заработав еще одно очко в Митькиных глазах.

– Я, – не без гордости ответил Блинков-младший.

– Вы согласны дать свидетельские показания?

– Разумеется. Я всегда рад помочь в проведении оперативно-розыскных мероприятий… – Блинкову-младшему ужасно понравился собственный ответ. Достойно было сказано. Солидно. С намеком на то, что и Дмитрий Олегович в розыске не новичок.

Дважды старший вдруг закашлялся, прикрывая рот ладонью. Похоже, он пытался скрыть смех! Митек заподозрил, что в глазах милиционера смахивает на второклашку Ванечку: «Кого-то ловит он и ест» и все такое.

– Прекрасно! – воскликнул Сидякин. Дмитрий Олегович, подождите в коридоре. Мне нужно снять показания потерпевших.

Блинков-младший молча вышел, снова уселся на скрипучий стул И двумя руками потрогал себя за уши. Уши пылали. «Ну что, Дмитрий Олегович, выпендрились?»- спросил он себя и с горечью ответил: «Да, Дмитрий Олегович, имеется у нас такой недостаток. Раскрыли несколько дел – и нос кверху. Великим сыщиком сами себя называем. На скрипочке пиликаем, как Шерлок Холмс. Прочитали с пятого на десятое мамин учебник по криминалистике и лезем со старшим опером на равных говорить. А он, может, каждую неделю раскрывает больше дел, чем я за всю жизнь!»

Пока Блинков-младший так терзался, откуда-то подошла женщина с продуктовой сумкой. Она без стука заглянула в кабинет Сидякина и уселась ждать напротив Митьки. Женщина была маминого возраста, но не по-маминому расплывшаяся. Каждое колено толще Митькиных двух.

– Он занят, – сказал ей Блинков-младший. Хотелось назвать толстуху тетенькой.

– Я видела.

– А потом моя очередь.

Толстуха равнодушно кивнула, достала из сумки яблоко, вытерла о рукав и начала есть.

Почему-то Блинкова-младшего поразило, что кто-то ходит в милицию с сумками и яблоки грызет. Она бы еще разулась.

Толстуха каблук о каблук сковырнула туфли и той же рукой, в которой держала яблоко, стала разминать красные затекшие ноги. «Может, я гипнотизер?» – подумал Блинков-младший и отвернулся.

Если не смотреть, как толстуха грызет яблоки, а только слушать, то самому хотелось яблочка. А если смотреть, то не хотелось. Руки у толстухи были немытые, и яблоки были немытые, и рукав, о который она их вытирала, казался нечистым.

Толстуха успела схрумкать не меньше, чем кило яблок, когда дважды старший опер Сидякин крикнул из-за двери:

– Дмитрий Олегович, прошу!

Сунув недоеденное яблоко в сумку, толстуха начала обуваться. Блинков-младший сразу проскочил в кабинет, чтобы не спорить с ней из-за очереди.

– Присаживайтесь, – с улыбкой встретил его Сидякин.

В кабинете еле помещались два стола, сейф и несколько стульев. Сестры уже уходили. Протискиваться мимо них пришлось боком. Нина пропустила Блинкова-младшего, повернувшись спиной, а Валька, расходясь с ним нос к носу, глядела в пол.

Когда за ними закрылась дверь, Сидякин молча указал на стул, еще раз приглашая Митьку сесть, и обратился по-свойски, на «ты»:

– Везет же тебе – учиться с сестрой Нины Су. Наверное, ты и дома у них бываешь?

– Часто. Я живу в соседнем подъезде.

– Эх, а я сколько раз иду мимо и думаю: «Здесь живет Нина Су, девушка моей мечты!» Но РАЗВЕ просто так зайдешь? Мы знакомимся со звездами, только если у них горе, – поделился оперативник. – А правда, Нина хорошая?

– Да. Она славная, – подтвердил Блинков-младший. Ему нравилось это не совсем понятное слово. В нем слышалась и «слава», И «слива», и «сливки».

Сидякин перегнулся к нему через стол и доверительно спросил:

– Ну так что, поможем ей?

– Постараемся.

– Один за всех и все за одного?

Блинков-младший ответил улыбкой. Приятный мужик был этот дважды старший опер.